- Долго еще? - Спросила она, плотнее запахивая полы шубы и сильнее прижимаясь к теплому плечу Криса. Скосив взгляд на него она увидела, как тот мечтательно улыбается и щурится, как ящерица на солнце. Ева почему-то почувствовала себя теплее.
Но не надолго.
- Эй! - Окликнула она стоящего у дверей ресторана швейцара. Поняв что обращаются к нему, молодой парень, с тщательно замазанными прыщами, подбежал и вытянулся по стойке смирно. Его черные волосы, что становятся жирными ещё до того, как окончательно смоешь шампунь, торчали из под шапки масляно блестящими клочками. Ева инстинктивно сделала шаг назад.
Крис посмотрел на неё с неодобрением, но промолчал. Снег, ударяясь о воздух падал. Каждая снежинка сталкивалась с невидимой преградой, отлетала в сторону, запиналась, и, наконец, касалась земли, растворяясь в миллиардах себе подобных. Город нагревал подземными трубами мостовые, но их тепла не хватало, чтобы растопить все выше и выше возрастающие сугробы. Город задыхался. Город замерзал. Ева стучала каблуками сапог.
Швейцар не двигался.
- Долго нам еще ждать? - Спросила девушка у паренька. Тот стушевался и что-то невнятно проговорил, косясь в сторону выхода. Ева недовольно поморщилась и добавила, - вам, наверное, стоило сначала подогнать наш транспорт и только потом проводить нас на улицу.
Швейцар негромко извинился и попятился в сторону выхода. Ева хотела сказать что-то еще, но тут из-за угла здания вылетел черный гравимобиль. Машина повисла в воздухе прямо напротив нее. Сотни снежинок прикасались к корпусу, приклеивались к нему, как прилипалы к акуле, лишь вокруг сопла они стремительно таяли и испарялись. Крис открыл дверь и напряженно улыбнувшись протянул девушке руку. Ева оперлась на его ладонь и села на пассажирское сиденье. Водитель встретился с ней глазами в зеркале и кивком поприветствовал. Швейцар неподвижно стоял у входа в отель-ресторан, сжавшись от холода. Сжавшийся и подрагивающий, яркий в своих пёстрых одеждах он был похож на мокрого попугая. Открылась дверь с другой стороны машины. Крис опустился на сиденье рядом и с силой захлопнув дверь.
- Поехали. - с раздражением в голосе сказал он. Гравимобиль не двинулся с места. Крис закатил глаза и отвернулся. Ева поджала губы.
- Домой, - обратилась она к водителю. Машина тронулась и пролетев несколько метров постепенно стала набирать высоту.
Улицы с набором скорости постепенно превращались в длинные полосы света, здания - в крохотные коробочки с неровно очерченными огнями краями, а люди в безликие черные точки, медленно плывущие по венам города. Крис молча смотрел в окно.
Ева встретилась глазами с его отражением, пытаясь понять как себя вести и как поведет себя будущий супруг. Но Крис, казалось, не замечал ее. Его взгляд был устремлен вниз. На черные точки и полосы света.
Ева отвернулась к своему окну.
- Что ты вообще нашел во мне? - вырвалось у нее. По какой-то причине, она знала, что Крис не ответит. Она не хотела, чтобы он ответил. Она хотела, чтобы он не отвечал. Незнание дает оправдание и простор для интерпретаций. Знание порождает страх. И недовольство.
Прошло несколько долгих секунд в молчании. В напряженном ожидании слов, которые не хотят произносить. Ответа, который не хотят слышать. Когда Крис начал говорить, Ева зажмурилась, словно ожидая удара.
- Душу, нуждающуюся в исцелении... - тихо ответил Крис. Ева задержала дыхание. Осознав что он имел в виду, девушка не выдержала и рассмеялась, вызвав у Криса раздражение и заставив того еще глубже погрузиться в изучение световых узоров города.
- Я не нуждаюсь в исцелении. - Отвечала Ева даже не пытаясь сдержать смех. Вытерев пальцами уголки глаз она повернулась к Крису и взяв его за подбородок развернула его лицо к себе. Встретившись наконец глазами, что он так старательно прятал в отражении, Ева приблизила лицо к нему, почувствовав губами его дыхание.
- Это не меня надо исцелять, а весь мир. Есть лишь одна причина, почему люди пошли за мной. Я - права. - Добавила девушка, держа в руках лицо Криса.
Мужчина печально улыбнулся и прикрыл глаза. Иногда быть правым больнее и тяжелее, чем лгать самому себе. Правда оставляет пятна на душе. Они как чернила растекаются по ней, пачкают и терзают ее невесомое тело, бесконечно напоминая о себе...
Его губ коснулось что-то влажное и нежное.
Открыв глаза, он увидел лицо Евы так близко, что даже в полумраке мог разглядеть горбинку на ее носу, крохотные веснушки на переносице и щеках, что слегка порозовели и шрам над правым ухом, что она словно гордясь им выставляла на показ.