- Говоришь так, будто я родилась среди пони и бабочек. Ты забыл откуда я родом? Ты думаешь я ничего не знаю? - До того, как Крис успел хоть как-то отреагировать Ева положила руку на сиденье водителя и твердым голосом сказала, - Снижаемся.
Гравимобиль мягко затормозил и уверенно полетел вниз. Яркое пятно постепенно превращалось в заполненный колесными автомобилями перекресток. Несмотря на поздний вечер от горящих фонарей и фар здесь внизу было светло как днем. Из дрожащих выхлопных труб поднимался горячий дым, окружающий машины, со следами ржавчины и коррозии ,людей, со следами усталости и истощения и дома, с облупившейся краской и трещинами в старой кладке, еле заметным смогом с запахом гари и бензина. Усталые люди зло и пронзительно сигналили, пытаясь ускорить продвижение миллионов таких же людей, привычно перемещающихся в противоположные концы бесконечного города.
Они вечно торопятся куда-то и вечно никуда не успевают. Неспособные ни насладиться текущим моментом, ни приложить достаточных усилий, для того, чтобы вырваться из вечного замкнутого круга.
Большая их часть работает на разваливающихся заводах, на дешевой технике, по древним технологиям производящей убыточные товары для продажи их тем, кто еле сводит концы с концами. Все эти заводы давно пересекли черту окупаемости, их поддерживают на деньги правительства, только затем, чтобы всем этим людям было где работать и приносить хоть какую-то пользу.
- Садись прямо на перекрестке. - Сказала Ева. Водитель включил проблесковый маячок. Машины спешно разъехались в стороны, вплотную прижимаясь к обочине или и вовсе заезжая на тротуар. Сопло гравимобиля развеяло смог, растопив лежавший по краям дороги снег и моментально высушив выделившуюся воду.
Когда они сели Ева выждала несколько секунд. Постепенно гудки затихали, сменяясь напряженным любопытством. Словно малые дети люди таращились на черный гравимобиль из своих старых машин. Ева поправила платье и открыла дверь. В нос ударил душный, липкий смрад нижнего города. Девушка вдохнула через нос остатки фильтрованного кондиционером воздуха и нацепила на лицо улыбку. Помахав рукой, она опустила сапог на покрытый трещинами и выбоинами асфальт и вышла из гравимобиля. Некоторое время ничего не происходило, лишь тишина стала плотнее. А затем взорвалась приветственными криками и возгласами. Люди выходили из машин, не веря своим глазам.
- Валькирия! - Кричали они, добавляя еще что-то на разных языках. Ева не разбирала их слов. Валькирия лишь улыбалась и отвечала кивком или взмахом руки на звучащие приветствия. Крис смотрел на нее сквозь толстое тонированное стекло. Эта улыбка отличалась от той, что он видел, когда делал ей приглашение. Она была искренней. Счастливой. Толпа окружала девушку, люди вытягивали шеи, махали руками и толкались, стараясь подобраться поближе. Крис отвернулся.
Спустя время Ева пожалела о том, что сделала. Жалела о том, что послушала Криса, что решила убедить его в своей правоте, что почувствовала ее взгляд. Люди должны обладать лишь тем, с чем могут управиться. Вмешательство в этот порядок всегда приводит к катастрофам... Но тогда она этого не понимала.
И потому сделала то, что сделала.
В нескольких шагах от Евы, прислонив маленькое хрупкое тело к холодной стене сидела девочка. Словно впитав гарь и выхлопные газы из воздуха, её волосы были пепельно-карими. Грязные и ломкие, они торчали как ворох сухой степной травы из под тонкого капюшона старой толстовки, покрытой заплатками и не зашитыми дырами. Тонкие руки сжимали тщедушное тельце в безуспешных попытках согреться. Люди обходили ее стороной, стоящая на картонной коробке жестяная банка хранила на дне две медные монеты по пять центов. Широко раскрытые полные любопытства голубые глаза смотрели сквозь жидкую челку.
Ева сама того не понимая сделала шаг ей навстречу. Любопытство сменилось тревогой. Девочка подобралась и подтянула к себе коробку с банкой, звякнув монетами. Толпа, заметив направление взгляда Евы постепенно затихала, не понимая, что интересного может быть в очередной бездомной девочке.
Ева сама не знала, что на нее нашло. Этот сиюминутный порыв в будущем будет стоить ей насморка и кошмаров. Люция привыкла к грузу ответственности за судьбы диверсантов, смирилась с тем, что никто из них не вернется домой. Но девушка провожала взглядом лишь спины уходящих, никогда не всматриваясь в глаза. Зрительный контакт с попрошайкой установился настолько четко, что образ радужной оболочки ее души отпечатался в памяти, словно связывая их судьбы. Люция села перед девочкой на колени, в полной тишине. Город затаил дыхание, наблюдая за ее действиями. Лишь где-то вдалеке были слышны нетерпеливые гудки, работа техники и еле различимая ругань.