- Потому что я не смогу сделать это одна. Я боюсь!
- Правильно делаешь! - ткнула в меня пальцем подруга. - За то, что ты тут придумала, по головке нас точно не погладят.
- Полиночка, - заканючила я. - Ты же не хочешь, чтобы на моем надгробии написали: "Ее бросила лучшая подруга"?
- Нет, - вздохнула брюнетка. Подумала, и добавила. - На нем напишут: "Ее лучшая подруга лежит чуть левее". Ладно уж, помогу, так и быть. Но учти: если после среды мне оформят инвалидность - это будет целиком и полностью твоя вина! Черт, и где то счастливое время, когда втравливать нас в неприятности было моей почетной обязанностью?..
Я криво ухмыльнулась: Поля была права. До знакомства с Алексом мне бы и в голову не пришло сотворить нечто подобное. Но чем дольше я прокручивала в голове свой план, тем сильнее хотела его воплотить. Да, было немного страшно. Хотя, чего уж там: я боялась до икоты, до трясучих коленок, до ледяного комка в желудке! И в то же время, я чувствовала себя героем. Рыцарем, шедшим в одиночку на злобного дракона. Пусть у меня были дряхлые латы и кривое копье, но моя гордость... то есть, доблесть вела меня к победе!
Именно с такими мыслями мы и подъехали к клубу "Домино" вечером дня "ИКС".
- Ты не передумала? - покосилась на меня подруга. Таксист бросил на нее возмущенный взгляд, мол: "Поздняк метаться! Думать надо было до того, как залезли в машину!"
- Нет, - я решительно тряхнула головой, подхватила свернутый трубочкой ватман, и первая выбралась на улицу. Огляделась. Клуб находился на окраине города. Убогое двухэтажное здание, чем-то похожее на трактир для дальнобойщиков: стойка с бородатым пузатым барменом, несколько бильярдных столов, много пива и контингент... ну, как бы так помягче выразиться... не всегда адекватный.
- Нас вынесут отсюда вперед ногами... - прошептала бледная Полина. Нет, она всегда была бледной - эта такой обязательный атрибут гота. Но сегодня ее мраморная кожа превзошла саму себя и стала отдавать легкой нездоровой синевой.
- Если что, сразу беги ко мне. Отобьемся.
- Ты что? - ахнула подруга. - Никакой магии, забыла?!
- Поля, глянь на меня! Ну, какая, к черту, магия? - Я подняла кулак и задорно (насколько могло получиться в такой ситуации, улыбнулась). - Так отобьемся.
- Сильно в этом сомневаюсь, - проблеяла Поля и кивнула на импровизированную стоянку возле клуба. То есть, на место, где по идее не должны, но стояли транспортные средства. Так вот - ни одной машины там не было. Зато было много-много-много мотоциклов.
- Идем внутрь! - я кашлянула и дернула подругу за рукав черного плаща с капюшоном, качественно скрывавшего ее целиком. Блин, еще немного, и паника грозила накрыть с головой. Как тогда делать то, зачем мы сюда явились?
Перебежками, словно страшась, что с неба вот-вот сорвется молния и обрушится на наши дурные головы, мы подбежали к дверям. Я быстро сунула охраннику деньги, поймала на себе его заинтересованный взгляд, натянула капюшон посильнее, и первая ступила в сильно прокуренное темное помещение. Там, на сцене уже бушевал мой младший братец со своей компанией.
"Готова?" - одними глазами спросила я подругу. Та неуверенно кивнула, и мы отправились на штурм сцены.
У самого возвышения толпа была особенно плотной. В основном - парни от семнадцати до двадцати шести лет, в коже, шипастых ошейниках, с экзотическими прическами и выпивкой в руках. Были и девушки, все сплошь брюнетки с щедро подведенными глазами и ярко-алой помадой. Полина многих знала, кое-кого - знала хорошо, и сейчас активно проклинала себя за податливость, а меня - за буйную фантазию. Ничего! Если все получится - нас почтут как героев. Главное, чтоб почитали не посмертно...
Наверное, хорошо, что мне не удалось рассмотреть "Shadows" до того, как мы подобрались к ним почти вплотную. Потому что выглядели они не просто устрашающе - на сцене отрывались демоны. Я подняла голову и едва не перекрестилась: Шурик в боевой раскраске выглядел, мягко говоря, эффектно. Кожаные брюки сидели как влитые, черная футболка подчеркивала развитую не по годам мускулатуру. Я аж присвистнула: фигасе, школьник! Сейчас, с подведенными глазами, браслетами, цепями и тяжелыми ботами на шнуровке ему можно было дать все двадцать пять.
И тут брат опустил глаза в толпу. Наши взгляды встретились. Я поняла, что мое время пришло.
- Хана тебе, Соколов! Я пришла по твою душу.
И резким движением сняла плащ.
Вы когда-нибудь видели, как шарахаются металлисты? Я раньше тоже - нет. Но вокруг нас моментально образовалась свободная площадка метра в полтора диаметром. Полина, тоже оставшаяся без плаща, замерла испуганным кроликом, но под моим осуждающим взглядом быстро вспомнила, что она, дескать, бесстрашный гот, прижала ладони к груди, зажмурилась и завизжала во всю глотку:
- Ня-я-я!!!
Жека крякнул и промахнулся мимо тарелок. У рыжеволосого гитариста инструмент вырвался из рук, и он не сразу смог его подхватить - так таращился на новых персонажей танцпола. Ну, я его понимала. Если бы в толпе металлистов вдруг образовались две разноцветные анимешницы - моя челюсть тоже оказалась бы на земле.
- Вау... - послышалось откуда-то сбоку. - А таких глюков у меня еще не было...
И только братец не сбился с ритма. Он все так же горланил песню, но при этом настолько выразительно сжимал стойку микрофона, что я помимо воли представила на ее месте собственную шею.
Ну, раз меня все равно ждала долгая и мучительная смерть, нужно было продать ее подороже. Грозно оскалившись в ответ, я, в синем парике, блестящем платьице с воланами, огромным бантом, разноцветных чулках и туфельках с шелковыми лентами, раскрыла над головой здоровенный плакат. Глаза у Алекса, кажется, почувствовали за собой необыкновенный потенциал к самостоятельной жизни и попытались выбраться за границы лица.
На ватмане, изукрашенном розовыми бабочками, большими сверкающими буквами было написано: "КАВАЙНЫЕ НЯШКИ". А в самом центре - аккуратно вырезанный групповой портрет "Shadows".
Я нахально улыбнулась, демонстрируя плакат всем желающим и чувствуя себя при этом полной идиоткой. Причем, идиоткой весьма недолговечной...
Песня закончилась. Мы с Полей дружно попятились, не забывая при этом радостным писком восхвалять музыкантов. Ну, Алекс же хотел оду в свою честь? Я старалась, как могла. Народ вокруг аж проникся: на нас реально смотрели как на раскаявшихся грешников. Немного страшненьких, чуток полоумных, но потенциально "своих".
Жаль, что братец концерт не оценил. Он мягко улыбнулся толпе, а потом, глядя мне в глаза, проурчал в микрофон:
- Объявляю пятиминутный перерыв.
И спрыгнул вниз.
Мгновение я чувствовала себя кроликом перед голодным удавом, потом Полина зверски цапнула меня когтями за руку и прошипела:
- Делаем ноги! Быстро!
Кивнула я уже на бегу. К центральному выходу было не пробиться, потому Полина, грозно зыркая по сторонам, и взглядом пресекая любую попытку нас остановить, понеслась к запасному. Алекс, улыбаясь и махая поклонникам, грозным олицетворением возмездия, потопал следом. Он, подлец, наслаждался охотой.
- Сюда! - шепнула подруга, выбегая на улицу и бросаясь в какой-то стремный переулок. Там горой возвышался здоровенный мусорный контейнер. Поля рванула к нему, как к родному, и меня утащила следом. Я и опомниться не успела, как оказалась прижата к грязному, плохо окрашенному железу.
- Найдет! - шепотом провыла, делая робкую попытку вырваться из рук подруги. От мусорки тянуло таким амбре, что глаза слезились.
- Не найдет! - отрезала Полина. - Сиди и молчи! - потом посмотрела на меня и добавила. - Хотя нет: молись! У тебя такое отчаяние в глазах: Боженька должен услышать!
А Шурик меж тем бродил совсем рядом. Для парня, с ног до головы обвешанного металлом, ходил он на удивление тихо. Не знаю, почему, но мне от этого становилось еще страшнее. Особенно, когда он где-то внезапно замирал и начинал шептать: