Моррис усмехнулся.
– Значит, хочет. Извольте же. Жили когда-то на острове Санта-Моника два бедных брата: старший Фердинанд и младший Лайонел. Старшему всегда казалось, что Лайонела любят больше – ему и всё самое вкусное и первое место за столом и он - первый стрелок и первый любимец дам. А Ферди не любили – ни в семье, ни товарищи. Да и друзей-то у него не было никогда. Ненадёжный он был дружочек.
Оберой криво ухмыльнулся.
– Но сейчас не об этом. Ферди возненавидел брата. Но смертельная ненависть обуяла его, когда бедный Лайонел влюбился и женился на богатой прекрасной герцогине. По законам древнейшего рыцарского рода Фоксентроттов, – ближайших сподвижников Ричарда Львиное Сердце в крестовых походах, - титул герцога передаётся по наследству от отца к сыну, от мужа к жене и от жены к мужу. Таким образом, младший брат стал именоваться герцогом Лайонелом де Фоксентротт. Счастливая семейная пара стала хозяевами Санта-Моника.
– Всё ли Вам пока ясно, мисс Ева?
– Да, хотя я, признаться, не совсем понимаю сути.
– Не торопитесь, душа моя. Итак, продолжим.
Семья Фонксентротт вела добропорядочный образ жизни: супруга Лайонела, Женевьева, отличалась большим сердцем, готовым принять в себя боль каждого нуждающегося. Они заслужили всеобщую любовь населения Санта-Моники и никогда не кичились титулами.
А Ферди вёл крайне распутный образ жизни: пил, гулял, устраивал буйства и оргии. О нём поползли слухи, что он - любитель разбивать сердца юных, несовершеннолетних девочек. И не только сердца. Ведь так, Ферди? – повысил голос Лакли. - Лайонел был вне себя и пригрозил брату, что лишит того наследства. Да-да. Герцог был сверхвеликодушен, до глупости, - жалел брата, прощая ему многое, и не верил в черную сущность того. Поэтому он включил в завещание и имя Фердинанда Джойса Мэрдока – в случае отсутствия или смерти детей Лайонела, Ферди наследует титул со всем имуществом. Это было роковой ошибкой несчастного герцога. на прогулку в одиночестве (Лайонел любил бродить среди горных холмов, а шумные воды мощного водопада вдохновляли его на великие дела), он подошел к самому краю обрыва и засмотрелся вниз. Это правда, божественный вид – я сам залюбовался, когда осматривал место трагедии. Подлая рука Ферди столкнула брата в пропасть.
– Ложь! Вы ничего не докажете, – прошипел Оберой.
– Вы забыли о Чарли. Ведь он же был Вашим подельником и стоял внизу, у горной излучины, чтобы вероятно добить несчастную жертву в случае счастливого случая для герцога. Но, увы, негодяям такие случаи выпадают гораздо чаще, чем праведникам.
– Да что там Чарли? Он оговаривает меня, - закричал Оберой. – Лайонел оступился!
– Вы, вероятно, также забыли о бедном старом художнике, который обожал рисовать горные пейзажи. Любой водопад, а этот в особенности создаёт ощущение, будто ты защищен не только звуконепроницаемой стеной – то есть ни тебя не услышат, ни ты не услышишь, но и также визуальным барьером. Ощущение, что ты закрыт щитом вибрации воздуха. У Вас было такое ощущение? – крикнул прямо в ухо Оберою Лакли, будто перекрикивая шум водопада.
– Но Томас мёртв, – ехидно выкрикнул в ответ Ферди.
– О, конечно. Кому, как не Вам это знать. Но Вы допустили маленькую ошибку, которую Вам не следовало бы допускать. Вы не учли особенность создания картин Томасом. Он никогда не писал с натуры. Он писал с уже сделанных им фотографий. Вот такая ирония судьбы.
Оберой метнул в Лакли уничтожающий взгляд. Потом закрыл лицо руками и застонал.
– Испугались? Да-да. Вот эти фотографии.
Моррис разложил пожелтевшие от времени бром портретные фотокарточки, которые тут же схватила Ева. Она молчала как мышка, держа в дрожащих руках свидетельство кровавого преступления человека, которого она где-то даже любила как дядю почти двадцать лет. Её губы не слушались, и она поспешно прикрыла фотографиями лицо, стараясь держаться и не потерять рассудок от свалившейся на неё массы грязи.
– Дорогая, может быть, прекратим это? Тебе надо отдохнуть? – предложил Лакли, целуя холодную ручку своей любимой.
– Нет, – с тошнотой в горле прошептала она. – Теперь я хочу знать всё.
Лакли продолжил, стараясь выбирать менее острые выражения и смягчать болезненные удары для расстроенной девушки:
– А затем, Ферди поскакал во дворец, вероятно, чтобы деликатно подготовить бедную вдову и вместе с ней оплакивать горькую участь Лайонела.
Но Женевьева была не просто на сносях, она готовилась с минуты на минуты дать острову наследника. Или наследницу. Роды протекали тяжело. Но Ферди это не смущало. Он ворвался в акушерскую и сообщил герцогине, что она стала вдовой. По его ликованию было понятно, что именно он тому виной. Удар был смертельным.