Золотое коктейльное платье со средним декольте, фиксирующем положение лунных долек идеальной груди, изящно приталенное, чуть расширялось, округляя совершенные бёдра Венеры, и синими молниями атласных стрел уходило в пол, обнажая прелестные лодыжки, обтянутые лёгкой кожей серебристых полусапожек на высоких шпильках.
Металлический блеск платиновых серег с красными рубинами ярко контрастировал с переливающейся желтой диадемой, заколотой на белоснежном порхающем шарфике вокруг лебединой шейки герцогини. Изумительную головку павы украшала родовая герцогская корона: золотой обруч с пятью листовидными зубцами, отороченный горностаем, внутри которого красовалась красная шапка с кисточкой на вершине.
Эвелин мило улыбалась всем гостям, но волнение в глазах всё равно выдавало её неучастие в общем настроении. Она ждала. Церемониймейстер в длинной ливрее объявил:
Мистер Диего Луис-Монтерра!
Мисс Эвелин с радостью подошла к нему.
– Я блекну перед Вашей несравненной красотой, Ваша Светлость, – раскланялся каталонец.
– Бросьте, друг мой, мило улыбнулась Ева. – Для Вас я всё та же мисс Ева, а мой салон всегда открыт для друзей в любое время.
– Сударыня, я – у Ваших ног. Но пришел попрощаться.
– Как? Вы покидаете нас? Прямо сейчас? – загрустила герцогиня.
– Призван на службу. Вот, - повернувшись, продемонстрировав свою форму, заявил Диего с долей важности. – Теперь я на службе флота Аквапола. Капитан третьего ранга крейсера «Пилигрим» к Вашим услугам.
– Вам идёт форма. Вы безумно элегантны и очаровательны.
Мисс Ева стала чуть нервничать, поглядывая на двери, в которые никто больше не входил. Ева натянуто улыбнулась и продолжала поглядывать на дверь.
– Однако, мне пора, - вздохнул Диего и глубоко раскланялся. – Еще раз восхищен блеском Вашей Светлости. Вы – королева бала.
– Вы так милы, – улыбнулась юная герцогиня и пытливо заглянула в глаза Диего.
Каталонец, не выдержав знаменитого взгляда Евы, повернулся и направился к двери. Она ждала. Ну. Обернись же. И Диего обернулся:
– Он напивается в «Жале Скорпиона», сеньорита.
– Новости. Почему?
– Видите ли, мисс. Наш друг крайне щепетилен в вопросах чести и морали. Он считает, что стоит не на одном уровне с Вами, Ваша Светлость. Он – простой моряк, а Вы – герцогиня.
Ева вздохнула:
– В этом есть что-то глупое, как Вы думаете?
– Лакли так не считает, простите.
Ева, будто в тумане, направилась по залу, ей кланялись гости, что-то говорили, возможно, комплименты, но она лишь мило улыбалась и никого не замечала. Никого. Она блуждала по дворцу, оставив гостей развлекаться и в этом блуждании ей было так грустно и так темно вокруг, что хотелось просто упасть на месте и раствориться в пространстве. Или уснуть и потом проснуться, отогнав от себя весь этот нелепый ужасный сон. Она подходила к гобеленам, трогала золотую вышивку и шла дальше, срывая полотна по пути и роняя с камина тяжелые подсвечники. Остановившись у зеркала, она осмотрела себя, сжала герцогскую мантию и резко сорвала её с груди. Потом протянула руку с лентой к зеркалу и сказала:
– На, возьми.
Отражение лишь отрицательно закивало головой и почему-то растворилось.
Ева бросила мантию на пол, затем вытащила из волос корону и тут только заметила, как с портрета на неё смотрит та самая женщина с фиалковыми волосами. Ева много времени проводила, любуясь портретом, и тайно восхищалась, что у неё была такая мама. Но вот сейчас портрет будто заиграл свежими красками, появилась объёмность, ощущался даже аромат и дыхание. Ева неосознанно упала на колени перед картиной и, боясь посмотреть вверх, опустила низко голову в ладони.
Её голову окутало тепло. Она не слышала голос. Но чувствовала его душой.