– Так чем тогда Вас испугал титул? Другое дело, если бы Вы изначально замыслили заполучить богатенькую невесту себе в сети. Это был бы поступок негодяя, и я бы сам вызвал Вас на дуэль. Но ведь Вы же поступили честно – как настоящий дворянин. Почему же Вы, узнав о высоком положении мисс Эвелин, отказываетесь от женщины, которая знает Ваше происхождение и хочет быть с Вами? К тому же, сэр, Ваша скромность делает Вам честь – ведь именно Вы помогли ей стать той, от которой теперь убегаете. Где логика?
– Вы меня запутали, - заикаясь, просипел Лакли, и сделал глоток виски.
Норма подошла к моряку и вежливо спросила:
– Мистер Лакли, может быть, Вам хватит пить? Вы уже разговариваете сами с собой.
Лакли рукой отправил её к бару и продолжал:
– Что же мне делать? Посоветуйте.
Я уже не могу соображать.
Господин, вставая с лавки, сказал, прощаясь:
– Скажите, если бы Вы стали, ну например, королём, иерархические формальности Вас бы перестали беспокоить?
Лакли смотрел на охотника, как на безумца.
– О чём Вы говорите?
– Завтра состоится Праздник Солнца на Санта-Монике. Это традиция, которую нарушать нельзя. На этой земле вообще порою традиции сильнее иных законов. Они называются неписанными законами. Каждый год в этот день после сезона дождей незамужняя хозяйка острова считается королевой и может выбрать себе супруга, если он принесёт людям долгожданное солнце – источник жизни для нашего острова. Если же хозяйка замужем, то люди гуляют, славят богов и умоляют семейную чету обратиться к богу Солнца смилостивиться и снизойти к ним. Понимаете?
Лакли кивнул, начиная что-то соображать.
– Почему бы Вам не попробовать себя испытать? Вам остаётся лишь самое малое: вернуть людям солнце. Дожди затянулись. Четыре месяца даже для Афрокении – слишком долго.
– Вернуть солнце, – задумчиво прошептал Лакли. – Всего лишь. С ума сойти.
Он хотел что-то спросить у незнакомца, но тот, щёлкнув пальцами, исчез. А Лакли внезапно стал трезв как стёклышко.
– Норма! Счёт!
Утром все улицы острова были заполнены народом. Готовились к празднику. Разукрашенный во все цвета остров, пестрел радужными блёстками, отовсюду звучала музыка, проходили карнавалы, на площадях устраивались танцы и цирковые представления жонглёров и гимнастов. Факиры поражали своей мощью, а иллюзионисты очаровывали магией.
На городской площади у старой ратуши толпы островитян приветствовали юную герцогиню, сидевшую в открытой карете и восхищающейся праздничным представлением. Все ждали чуда. Было пасмурно, еле-еле моросил дождик, и Ева с наслаждением куталась в тёплую пушистую шаль.
Холод как-то сковывал общее настроение. Ева понимала, что все они стараются изо всех сил, чтобы доставить удовольствие своей новой хозяйке, чтобы она не грустила, чтобы ей понравилось у них на острове, чтобы она, в конце концов, стала считать этот остров своим домом. «Как зябко», - ёжилась юная госпожа. В тепле шерсти и пуха она даже начала чуть дремать, как вдруг резкий одиночный пушечный выстрел разрушил идиллию скуки.
Новое здание Суда слегка качнулось от непривычной для себя вибрации. Ева открыла, было, рот, чтобы спросить у кого-нибудь о причине этого выстрела и откуда он исходил, ведь возможно всё это входило в сценарий праздника, однако никто не обращал внимания на герцогиню. Все устремили взоры в небо. А там…там разрывались тучи. Буквально. Цепь выстрелов оглушила побережье острова. И в это же самое время на тучах появились серебристые отметины – словно проходила охота за вампирами. Мрачные странники небес, изощряясь в самых причудливых фигурах лошадей, медведей, оленьих рогов или усмешек паяцев, метались в атмосфере, пытаясь отделаться от болезненных серебряных пуль с жидким азотом и углекислотой.
Но вот над ними рассыпалось поле желтоватой массы цемента. Оседая на седых бровях студёной пасмурной массы, лёгкие частицы пыли набухали, становились жирными и сытыми, и тяжело переваливаясь, под истеричными порывами гудящего ветра, относились далеко в море, где выталкивали из себя тошнотворную массу непогоды.
А сквозь тучи уже пробивались нежные облака. Они голубели и светились внутренним счастьем. Они были согреты солнышком и спешили поделиться с землёй радостью новой жизни.
– Смотрите! – завопил какой-то мальчик. – Там шар! Огромный шар!
Сквозь перистые облака, приветствуя проснувшееся солнце, летел воздушный аэростат. Он летел еще очень высоко, но люди уже разглядели того, кто махал земле своей шляпой – шляпой с двумя отверстиями на затылке. Мы все хорошо помним эту шляпу. Вдруг уже ярко голубое небо сотряс огромный пиротехнический заряд, выпущенный из прибрежной зенитки. Заряд мощным кулаком пробил толстые облака и повиснув слева над шаром, распустился в пёструю фиолетовую ленту, которая гигантскими буквами Э В Е Л И Н завоевала небесный трон над Санта-Моникой. Толпа на площади обратила взоры на герцогиню. Та сидела – ни живая, ни мёртвая, лишь приложив руки к губам, и не верила своим глазам.