Оберой почувствовал тревожные сомнения племянницы, и вскоре Эвелин услышала музыку, – необычную, волшебную, тихую-тихую, но ей казалось, что это именно её музыка и что только она одна её слышит и понимает. Магистр взял трепетные плечики девушки в свои влажные ладони и равномерными поглаживаниями стал успокаивать тревоги, журча монотонным скрипучим голосом. Эвелин даже показалось, что звук вентилятора, голос, музыка и даже запахи – всё это смешалось и держало её мощным магнитом. Дыхание стало размеренным, холмики чашечек грудей успокоились, и лишь горошинки сосочков, источая молочный аромат, увеличились сквозь лиловый шёлк топа. Ощущение внутреннего дискомфорта постепенно таяло, в руках дяди Эвелин почувствовала абсолютную защищённость и сладко зевнула.
Дядя же, довольный эффектом, привстал и подошёл к маленькому стеклянному столику. Он зачерпнул из вазы горсть шоколадных шариков и вновь присел у изголовья юного совершенства. Девушка смотрела на него широко раскрытыми ангельскими глазками.
– Милая моя, ничего не бойся, – мягко произнес Оберой.
– Что я должна сделать? – прошептала госпожа.
– Ничего. Оставайся собой, как всегда. Ты ведь желаешь купаться в роскоши.
– Желаю, – сонно протянула девица.
Оберой взял один шарик и поднёс к милому ротику девушки. Поводя чуть-чуть перед её носиком, он прислонил шарик к губам племянницы. Карамельные губки с оливковым отливом тут же охватили шарик, и тот постепенно расплавился от жаркого дыхания, мерно стекая тонкими струйками на острые белоснежные зубки. Оберой довольно кивнул.
– Ты же желаешь властвовать? – вкрадчиво продолжал он.
– Желаю, – одурманенная патокой, протянула Эвелин. И тут же второй шарик утонул в сочной розочке её трепетных губок.
– Тебе же нравится блистать, очаровывать и сводить с ума?
– Желаю, – по инерции сквозь полусон произнесла глупенькая красотка. Третий шарик распластался возбуждённой вязкой мякотью на её чувственном язычке.
Эвелин услышала какие-то дивные мелодии. Они охватывали слух, медленно кружили её разум и приводили в ступор пустую душу.
– Ты такая волнующая, девочка моя, – шептал дядя. – О, ты не Эвелин. Эвелин умерла там – на острове. Теперь ты – Ева. Первая женщина на Земле. Первая – значит, Совершенная! Афродита у тебя на посылках. Какая грация тела! Какое изящество линий! Такой очаровательной ты и должна оставаться для нас всегда.
Голос Обероя стал слегка дрожать. Левой ладонью он медленно, но интенсивно потирал миниатюрное плечико, повергая девушку в лихорадочный трепет. Опускаясь ладонью вниз по изгибам тела, Оберой охватил изящную коленку племянницы и стал приподнимать юбочку всё выше и выше по упругим стройным бедрам, пока не стала проглядывать кружевная бахрома трусиков.
– О, сколько же в тебе секса, – еле слышно прошептал дядя и подавившись слюной, глухо закашлял, но встряхнув седой головой, щёлкнул пальцами и поспешно одёрнул юбку вновь рожденной Евы.
Мгновенно исчезло всё: и музыка, и жужжание, и даже запахи. В воздухе витал лишь сексапильный мускус тела юной кошечки. Юная кошечка встрепенулась:
– Ой, я уснула?
– Немножко, – виновато улыбнулся дядя. – Итак, дитя моё. Ты готова?
– Да, – машинально ответила Ева.
– Прекрасно, – сказал Оберой, потирая руки. – Тебе предстоит лишь пройти небольшое торжественное испытание.
– Что еще за испытание? – недовольно произнесла девушка. – Разве вы можете упрекнуть меня в том, что я не справляюсь с вашими поручениями или быть может, неверна вам?
Оберою понравилась интонация Евы. Это была интонация послушной девочки, ищущей ласки и похвалы от господина, и готовой тут же разрыдаться в его объятьях. Магистру Ордена льстило подобострастное отношение его племянницы к себе, но сейчас он не собирался культивировать раболепие. Сейчас ему нужна была Ева – не обидчивая няшечка, а холодная бесчувственная королева, способная очаровывать, но при этом оставаться нордически стойкой к любым искушениям в мире. Именно это и объяснил племяннице Оберой, повторив главную мысль другими словами:
– Ты должна доказать, что способна противостоять соблазнам, соблазняя других.
– Я докажу, – стиснув зубы, заявила просыпавшаяся в Еве стерва.