Вот это все умная электроника посчитала самыми потаёнными сексуальными желаниями Евы, которые девушка целый час до этого настойчиво внушала себе, и вроде бы получилось неплохо. Всё это должно было возбуждать, усиливаясь блуждающими вокруг неё в диком танце всеми 64 сценами оригинальных позиций Камасутры, в которых она сама как бы участвовала. Её тело, её голос, манера разговаривать и сама лексика – всё было подобрано машиной и скопировано точно, и выданы все возможные варианты её поведения на основе как бы её желаний. Всё это было бы правдой, если бы не своевременное предупреждение дяди Обероя и его волшебное снадобье. И лекарство и выдуманная легенда, абсолютно чуждая истинной Еве, сработали. Девушка оставалась спокойной. Сеанс завершился.
Дверь барокамеры открылась и всё та же гетера умоляюще попросила госпожу снять трусики.
– Нет! – запротестовала юная красотка. Гетера заплакала и руками показала госпоже, что переживать не следует. «Так надо», – в подсознании раздался голос Обероя. «Ну, ладно», – сжала губы Ева. Она сорвала с себя треугольный лоскуток и с королевской гордостью бросила его к ногам рабыни. С таким величием королевы еще никогда не обнажались. Рабыня бережно положила на запястье трусики госпожи и понесла Олдмэну. Тот взял их, ощупал и чуть удивлённо, но вполне удовлетворённо кивнул, бросив лишь краткое «Сухо». Гетера отнесла трусики обратно Еве.
На этом испытание счастливо завершилось. Дядя Оберой сердечно поздравил племянницу и препроводил её к себе.
– Известно ли тебе имя сенатора барона Джефферсона Кларка Кларксона младшего? - тут же спросил у племянницы Оберой.
– Нет, – пожала плечами девушка. – Я не знаю даже старшего.
– Тем не менее, – продолжал магистр, – это один из наиболее влиятельных политиканов в правом крыле ультра-лысых. Его дешёвая популярность в народе стала раздражать определённые политические круги. В следующем году стартуют президентские выборы, и кое-кому очень бы не хотелось, чтобы Кларксон участвовал в них как кандидат. Поэтому нашей организации поручено нейтрализовать бурную деятельность сенатора-фрондера.
Глаза Евы сузились, и сама девушка брезгливо сморщила носик.
– Нет-нет! – поспешил успокоить племянницу дядя. – Разумеется, никакой крови. Достаточно веского компромата со стопроцентной доказательной базой.
– Так-так, – холодно усмехнулась Ева. – Значит, я его очарую, и он мне тут же выложит все секреты?
– Не спеши, дитя моё. У него есть сын. Он учится в спецколледже для ВИП-персон. Территория кампуса охраняется нашими людьми. Находится он на одном из Альбионских островов – Квинс Айленд. Довольно живописное местечко. Великолепный дворец среди пышности аллей и беседок. Всё, как ты любишь.
– Стоп, дядя! – резко прервала его Ева, на лице которой явственно читалась скука и раздражение от того, что ей придется иметь дело с детьми, которых она с детства не терпела. – Что Вы хотите сказать?
– Ничего страшного, милая, – успокаивающе мягким тоном произнес Оберой. – Там конечно есть ученики, тюторы и даже ректор, но не хватает лишь хозяйки – полновластной, решительной, величественной королевы. Грэг отправится вместе с тобой. К тому же кроме охраны лагеря у тебя будут еще два личных телохранителя – Боб и Тейл. Можешь распоряжаться ими, как угодно – хоть разрезать на мелкие кусочки. Они запрограммированы на безоговорочное подчинение тебе.
– Что значит «запрограммированы»? – переспросила Ева, недалекий ум которой был непривыкшим к сложным словам.
– А вот теперь о главном, – декларативно произнес великий интриган и поднял вверх указательный палец.
Оберой встал, подошел к бюро и вытащил продолговатый маленький футляр.
– Эти глаза тайпана* и есть определенная программа. Ева аккуратно приняла коробочку, с интересом повертела в руках и наконец, открыла.
– Хм, – скучным тоном произнесла она. – На вид обычные линзы.