Поначалу смеявшиеся над королевскими указами ученики и тюторы (учителя), довольно скоро почувствовали их мгновенное действие на себе. Тех, кто смеялся особенно громко, наказывали прилюдно. Когда леди Ева в шикарном открытом кабриолете разъезжала по кампусу, каждый старался скрыться от её пронзительного взгляда. Боялись не только её, но и двух сопровождавших экзекуторов Боба и Тейла – Кинг-Конгоподобных лысых шкафов с туманной пустотой в глазах и собачьей преданностью своей величественной Хозяйке. Она ласково называла их инквизиторами.
За мастерскими двое подростков сидели на корточках и потягивали одну сигару на двоих.
– Что здесь происходит? – раздался гром средь ясного неба. В ситуации, где двое подростков курят, вопрос прозвучал несколько глупо. Но мы не вправе осуждать королеву. А то и нам попадёт. Леди Ева, ядовито улыбаясь и грассируя хлыстом, резко отдала приказ:
– Десять розог каждому! Немедленно!
Боб уже смачивал ветку лозы, как один из несчастных, по имени Мэрд, мгновенно упал перед Хозяйкой и по-собачьи подполз к её ботфортам. Всхлипывая и жуя грязный после дождя клевер, мальчик застонал:
– Простите, простите меня, великодушная госпожа. Скорее пусть солнце погаснет навсегда для меня или молния сожжёт дотла мой дом, чем я посмею еще когда-нибудь огорчить Ваше Величество хоть каким-нибудь малейшим проступком. Позвольте мне принять от Вас любое наказание, дабы только попытаться умилостивить Вас и доставить максимум удовольствия.
Ева тут же подняла головку, задрав носик и сложив в трубочку пухленькие губки, быстро увлажнившиеся от такого изысканного раболепия. Мэрд же, испуганно бросив трусливый взгляд между ножек Хозяйки, продолжал:
– Позволит ли моя госпожа почистить её сапожок?
Ева приподняла каблук и опустила всю подошву сапога на густую шевелюру подростка, и стала медленно вытирать грязь об его волосы. Насладившись унижением, как она считала, вполне заслуженным, хозяйка весело рассмеялась. Инквизиторы тоже захихикали.
– Уберите это, – презрительно приказала Ева. – Он свободен. А этого, – указала она хлыстом на другого парня, Лунса, – выпороть за обоих. Двадцать розог! На колени!
Лунс не шелохнулся. Ева щёлкнула пальчиками, и Боб одним ударом свалил мальца в грязь.
– Я научу тебя подчиняться с полуслова, мерзкий мальчишка, – прошипела Хозяйка, больно схватив парня за волосы. – Умоляй меня! – топнула ножкой королева.
Лунс молчал.
– Ах ты, малолетний упрямец! – яростно зарычала леди Ева. – Пороть его! Сейчас же! Сорок розог! Я приказываю!
Её грудь вздымалась, и шёлковая блузка выделяла пикантный рельеф возбуждённых сосков. Тейл поклонился госпоже:
– Могу ли я сказать, Ваше Величество?
– Говори.
– У этого субчика есть любовь в десятом классе.
– Какая прелесть! – просияла Ева, плотоядно сглатывая слюну. – Выпороть его во дворе женского сектора! Перед всеми девочками.
Ева радостно захлопала в ладоши. Подросток встрепенулся и сделал рывок в сторону королевы, но тут же был сбит с ног Бобом. Ева размахнулась и нанесла два удара плетью по спине Лунса. В конце концов, он захрипел:
– Простите меня.
– Целуй! – приказала королева, подняв к его лицу второй сапог. Бедный Лунс, еле сдерживая слёзы, потянулся к сапогу Хозяйки. Но сначала Ева погрузила чистый сапог в грязную лужу, вытащила и затем уже поднесла его к лицу несчастного. Когда сапожок стал чистеньким, довольная собой госпожа бросила:
– Всыпьте ему двадцать плетей и в карцер на три дня под арест. Всё. Поехали.
Боб повёл несчастного Лунса, приговаривая по пути:
– Ты не серчай на нашу хозяюшку, малец. Сиротка она. Ей бы самой всыпать. Да воспитывать некому, вот и забавляется.