Униженные Стив с Марком были уничтожены таким позором. Над ними смеялись, в них тыкали пальцами и все брезговали общаться. О том, чтобы теперь познакомиться и завести роман с девушкой, не могло быть и речи.
Однако Ева была всеядна, и наказаниям подвергались не только мальчики, но и девочки.
Особое удовольствие доставляло королеве позорить перед всеми лидеров. Лана – признанная самой красивой в классе и сама наказывающая одноклассниц, имеющая своих рабынь и просто шестёрок, пава, которую боялись многие, обиженные ею, подвергалась ударам розог по-солдатски. Все девочки становились в два ряда, а виновница с оголённой филейной частью шла сквозь ряды и получала жгучие удары розгами от каждой, вскрикивая и плача от негодования и позора. Униженная, избитая бывшая королева класса уползала к себе на место, молча ненавидя всех своих рабынь, которые теперь плевали на неё и насмехались. Насытившись преклонениями и унижениями, словно пантера после удачной охоты, Хозяйка острова в сопровождении верных инквизиторов возвращалась к себе во дворец. Ей надо было хорошенько выспаться, ведь завтра предстояло первое испытание искушающих глаз тайпана на юном Кларксоне.
Глава 5 День счастливчиков
Доктор Диксон, в белом халате с радужными разводами от препаратов, больше походивший на врача-стоматолога, коим и был в далеком прошлом, чем на химика-электронщика, суетился вокруг системника, пытаясь наладить работу сети. Еве деловой вид доктора внушал уважение. Его умелым рукам Хозяйка, наверное, доверила бы и свои белоснежные острые зубки, но надеялась, что этот момент наступит еще очень не скоро. И потом сегодня королеве нужно было вспомнить все инструкции дяди Обероя, собраться с мыслями и настроиться на определенную лирическую электромагнитную волну. Ведь сейчас госпоже предстояла встреча с Брайаном Кларксоном, и не просто встреча, а сеанс атаки мозга. Дело для Евы обычное и повседневное, но с помощью электроники юной стерве пока еще никого не приходилось вводить в благоговейный ступор. Смущало ли то обстоятельство, что королева до конца еще не решила, что именно она должна была выведать у парня. Говоря по чести, ей был интересен сам процесс электронного обольщения человека с помощью глаз змеи и наслаждение своей женской властью, а деловой аспект юную прелестницу мало интересовал, она рассчитывала на импровизацию.
Наконец пятнадцатилетний дылда предстал пред очами Её Величества. Прекрасная леди Ева сидела в кресле, заложив ногу за ногу, и внимательно рассматривала подростка. «Этот будет петь дифирамбы», – вздыхая, сразу угадала она, судя по согбенной в глубоком поклоне фигуре юноши. То ли из-за специфического состава воздуха на острове, то ли от того, что взрослела, но Ева стала замечать в себе метаморфозы не только физического, но и ментального характера. В ее ветреной головке, рождавшей всегда язвительные фразы и жестокие глупые выходки, происходили изменения, безусловно пугающие девицу, но вместе с тем непреодолимо манящие своей загадочной странностью.
Мозг Евы словно балансировал между откровенной детской глупостью и осознанием этой самой глупости, давая пищу для философских размышлений о том, что есть такое – человек. В самой Еве будто просыпался, а может, еще только зарождался совсем иной человек. Жестокой по своей натуре госпоже вдруг начинало хотеться, чтобы её любили не из-за ее высокого положения, а просто как человека. И не просто любили, но и понимали ее душу, которая, как оказалось, существовала, но в пустом пространстве которой пока еще ютилась одна лишь обида на мир – невесть откуда взявшаяся. Да, Еве хотелось, чтобы ее понимали по-настоящему, а не тупо кивали на любое слово королевы и радовались, словно услышали божественное откровение. Что ж, вполне вероятно, это либо воздух острова так действовал на Хозяйку, либо же каждой глупости, как говорится, свое время, а когда приходит взросление, тогда уж поневоле задумаешься о себе и о других. Правда, о самой себе Ева не позволяла долго задумываться в критическом ключе, а вот о других – хлебом не корми.
С одной стороны, блистательная Хозяйка острова обожала и культивировала преклонение окружающих перед собой, зато с другой, – и вы будете поражены – ненавидела трусливое раболепие своих подданных. «Такие как этот сморчок с гормональными прыщами на физиономии, пожирающий меня сальным взглядом, предадут в первую очередь», – с досадой отметила про себя Ева, презрительно окидывая глазами Брайана. На парня и впрямь было больно смотреть. Он переминался с ноги на ногу, пугливо косил глазами исподлобья в сторону трона королевы и, наверное, в его голове сейчас ютилась лишь одна мысль: «А что если ее сейчас немножко придушить и вставить, пока она будет в обмороке?»