– Сейчас я хочу поговорить с твоим отцом.
Брайан вздрогнул и часто-часто задышал. Когда он успокоился, Ева продолжила сеанс:
– Скажите, с кем я разговариваю?
– Я – сенатор Кларксон. А Вы кто?
Леди Ева поняла, что этот информационный фантом не будет общаться с чужими. Надо было назвать близкого сенатору человека, которому бы он выложил всё. В головку королевы пришла счастливая мысль:
– Я – Ваша совесть. Вы ведь готовы поговорить сами с собой?
– Безусловно, – вздохнул фантом «Кларксон». Спрашивайте.
– Кто такой Авакян?
– Наёмный убийца. Я заплатил ему, чтобы он избавился от мэра. А этот ублюдок промазал.
Линзы Евы сверкнули.
– Брайан сказал, что леди Патрисия – его мачеха. Где родная мама мальчика?
– В лечебнице для душевнобольных.
– Как? При живой жене Вы женаты вторично?
– Официально нет. Мистер Брокколи считает, что пока рано оформлять брак.
– Брокколи… Брокколи…. Лидер террористов из Макаронии?
– Да. Это отец Патрисии.
Ева поняла, что пора заканчивать. Информации на первый раз было более чем предостаточно. Да и Брайан ужасно вспотел от перенапряжения. Бросив небрежный взгляд на жалкого подавленного юнца, госпожа Ева потеряла к нему интерес, прошла к столу, выключила музыку и сняла линзы. Щёлкнув пальчиками, она мгновенно вывела Брайана из оцепенения.
– Ну, ледяным тоном произнесла Хозяйка. – Ты будешь учиться хорошо?
Смятённый школьник в недоумении быстро кивнул и вышел из лаборатории, сопровождаемый крепышом Рави.
Сеанс завершился. Весь диалог Евы с юным Кларксоном передавался в закодированном виде онлайн в центр Ордена, и опытным дешифровальщикам пришлось напряжённо поработать над столь ценной скандальной информацией.
Довольная сеансом леди Ева была восхищена действием глаз змеи. Они прекрасно гармонировали с сердцем змеи, с душой змеи и с повадками змеи, которыми она обладала в совершенстве. Однако по дороге в опочивальню на королеву постепенно стала накатывать какая-то необъяснимая тревога. Трусишка от природы, Её Величество щелчком пальчиков призвала охрану и те тщательно осмотрели спальню госпожи. Все же внутреннее кошачье ощущение надвигающейся беды не давало королеве покоя и войдя к себе, она обнаружила на туалетном столике письмо. Ловко вскрыв конверт, Ева стала читать и вскоре поняла, что ее предчувствия чего-то нехорошего имели вполне веские основания.
Милая моя Ева! Всё идёт великолепно, но обеспокоенная неудовлетворительными успехами пасынка в колледже, миссис Патрисия Кларксон направляет к вам некоего Морриса Лакли – это её личный секретарь. Ему поручено следить за поведением и учёбой Брайана и докладывать лично миссис Кларксон. Какое-то время он поживёт в лагере. Прошу тебя отнестись к нему как к гостю,– хоть и нежеланному, – но оказывать всяческое содействие, в разумных, разумеется, пределах. Извини, девочка моя, за вынужденные неудобства. Держи его подальше от лаборатории и будь осторожнее с репрессиями, умоляю. Синяки на шеях детей нежелательны.
Твой любящий дядя Оберой
Ева скривила прелестные губки, будто съела пучок щавеля, и швырнула письмо дяди в камин.
– Грэг! – вздохнула Хозяйка. К нам скоро пожалуют гости. Некий господин по имени Каркни или Крякни, не выговоришь. Наверное, и сам такой же мерзкий, как ворона. Немедленно сообщи мне о его приезде.
Грэг поклонился и вышел.
Леди Ева плыла по волнам как рыбка, легко перебирая прелестными ножками, словно волны сами несли её, нежно накрывая собой, пытаясь защитить и открыть для прелестницы уникальные красоты своих внутренних богатств, с надеждой, что однажды ей понравится там, и она навсегда останется королевой подводного царства.
Но госпожа не спешила расставаться с сушей. Она просто получала наслаждение, скользя на спинке в первый день лета, устремив взгляд в лучезарное небо, и лёгкий ветерок был дружелюбно попутным, неся драгоценное тельце красотки по ленивой изумрудной волне.
Прячась от солнца, резвящегося на её милом личике, леди сделала кувырок и нырнула вглубь, слившись с водной флорой и фауной воедино, направляясь к берегу. За несколько метров до склонившегося над водой раскидистого орешника, она вынырнула и пронзительно заверещала: