– Грэг! Сюда!
Ева нырнула обратно и снова вынырнула наверх по шею, как это делают те, кто зажмуривает глаза в надежде, что кошмар им просто почудился. Но то была явь.
– Вы кто?!
На берегу под разлапистой веткой орешника на старом пне тихо и сонно сидел рыбак. Старый потертый плащ длинными полами погружался в воду, на лоб была нахлобучена мятая соломенная шляпа типа сомбреро, из-под которой на Еву смотрели беглые карие глаза с лукавым прищуром у век.
– Вам не следует бояться меня, мисс, – пытался успокоить девушку мужчина, вытаскивая окурок сигары изо рта. – Я всего лишь удил рыбу.
Он добродушно улыбнулся, но королева, словно испуганная русалка, с которой грубо сорвали нижнюю часть, заверещала еще пронзительней:
– Что Вы здесь делаете? Это королевский пруд!
– Да? – искренне улыбнулся рыбак и улыбнулся. – Не познакомите ли меня с королевой?
– Это – я, хам! – грозно заявила раздраженная леди и треснула маленькой ручкой по воде, посылая в сторону нахала потоки брызг и снова призывая Грэга.
– О, простите, Ваше Величество, – иронично заметил хам. – Я не сразу узнал Вас в виде бюста, а не во весь рост.
Ева заскрежетала зубками:
– Да как Вы смеете! Я прикажу повесить Вас на этом же орешнике!
Рыбак расхохотался, а девушка стала лупить по воде со всей силы. Тут же появился Грэг.
– Где ты бродишь, болван? – зарычала королева. – Скрутить его!
Грэг заломил руки рыбаку и вывернул наизнанку карманы.
– Эй, полегче, – захрипел тот от напряжения. – Мисс, если Ваш костолом не поленится и заглянет в нагрудный карман…
Грэг извлёк оттуда удостоверение на имя Морриса Лакли. Ева прикусила губки и еще более раздражённо процедила в сторону:
– Только этого мне не хватало.
– Ничего себе светский приёмчик, – потирая локти, усмехнулся Лакли.
– Сами виноваты, сэр, – ехидно произнесла Хозяйка острова. – Грэг! Проведите мистера Какни в его апартаменты.
Затем развернулась и медленно поплыла обратно.
– Я Лакли, миледи! – крикнул вдогонку рыбак. – Лакли, что в переводе с альбионского счастливчик, только без второй Л.
Но Ева проигнорировала замечание и с испорченным настроением поплыла в противоположную сторону.
Просушившись на берегу, королева впорхнула в летнюю юбочку, нацепила топик и нервно запрыгнула в кабриолет. Тейл покатил к кампусу. Ева раздувала щёчки от негодования. Если бы этот хам Лакли был её рабом, он бы давно уже кормил рыб на дне пруда. Связанные просьбой, а считай, что приказанием дяди руки приводили племянницу в бешенство. «Сегодня не мой день» – сопела красотка. Ей надо было срочно на ком-то разрядиться. И объект не преминул задержаться ни на секунду.
Машина Евы с открытым верхом медленно двигалась вдоль учебных корпусов. Была перемена, и дети носились по двору как угорелые. Взгляд Хозяйки упал на Боба, стоявшего у задней стены здания мастерской, и пристально смотревшего вверх. Где-то на высоте 4 метров в нише была вмонтирована вентиляционная труба, внутри которой находился вентилятор, но он не крутился. Внутри самой трубы сидел маленький чёрный котёнок. Дрожа от страха, малолетний экстремал наблюдал вниз, ухватившись за лопасти вентилятора. Исполин Боб пытался убедить его прыгать на руки, но котёнок был непоколебим. Он предпочитал остаться. Боб нервничал, но сам никак не мог забраться наверх, чтобы достать пушистого сорванца.
А за углом дома некий школяр Лео уже тянулся к щитку подачи питания. Этому паразиту не терпелось посмотреть на реакцию Боба и на то, что станет с котёнком, когда крыльчатка раскрутится. Оставалось десять сантиметров до рубильника. Еще чуть-чуть и он дотянется. И тут Ева заорала что было мочи в ухо сонному водителю:
– Гони, Тейл! Задушу!
Оглохший инквизитор не сразу сообразил, чего от него хотят:
– Но, Ваше Величество, – забубнил он. – Там же красная дорожка, газон, цветник.
– Разрублю на части! – страшно зарычала Ева. Такой свирепой свою госпожу раб никогда не видел. На мгновение ему показалось, что в кабриолете не человек, а самая настоящая пантера. Тейл тотчас отжал газ до предела. Мчась на огромной скорости, они всё равно не успевали на несколько десятков метров. Крикнуть мальцу – значит испугать его, а от испуга живодёр мог только ускорить выполнение своего коварного плана. Ева сжала кулаки, встала во весь рост на сиденье, присела, и пружинистым прыжком с зычным звериным рыком матери, защищающей своё дитя, прыгнула с машины на толстую ветку ясеня. Затем, сделав кувырок и раскачавшись посильнее, бросилась с дерева на Лео, сбив того в кусты и вцепившись острыми клыками в шею школяра.