До Евы наконец стало доходить происшедшее.
– Вы так благородны, – ядовито бросила девушка. Лакли повёл носом воздух между ними.
– Какие у Вас чудесные духи, – улыбнулся он. – Но стоит ли себя так мариновать чесноком?
Ева яростно ударила его головой в грудь и вырвалась.
– Хам! – гневно рявкнула Ева и, выгнув попку, энергично вскочила на ноги. Её взгляд упал на довольного Лакли, развалившегося на кустарнике, и она заорала что было мочи.
– Неужели я так страшен? – удивился он.
– Что Вы сделали?! – кричала Хозяйка. – Вы убили его!
Лакли лежал на сломанном кустарнике толстянки.
– Простите? – переспросил Лакли.
– Это было дерево моего счастья.
– Ну, насчёт счастья я не спорю, но деревом меня ещё никто не называл, – рассмеялся Моррис.
– Убирайтесь к чёрту! – начала звереть госпожа.
– И это вместо благодарности? Ладно.
Увидев бежавшего Грэга, Лакли быстро вскочил на ноги. Обойдя рухнувшую стелу, он поднял валявшийся рядом с обломками окурок папирос «Кальве» и спрятал его в карман.
Лакли прыгнул в форд, сдав назад, вывернул руль, улыбнулся Хозяйке, послав той небрежный воздушный поцелуй, и умчал.
И тут Ева увидела на чистейшей красной ковровой дорожке следы грязных шин форда. Подбежавший Грэг тут же спросил о случившемся. Ева, медленно повернувшись к нему, вытащила из-за его пояса хлыст и с размаху ударила слугу по лицу. Грэг упал на колени, безмолвно давая своей госпоже возможность лупить его, сколько её душе будет угодно. Хозяйка била, изрыгая самые изощрённые проклятия, а потом резко остановилась и вдруг шальная мысль не понятно почему, возникла в её голове: «А вот Лакли, наверное, не дал бы себя так бить – как раба. Но зато, какие у этого рыбака ужасные мочки ушей. Фи! Отвратительные мешки».
В мрачных воинственных мыслях Ева влетела к себе в покои и стала непрерывно ходить по комнате, что-то раздражённо бубня под нос. Маленький Рави, сидящий у стены в позе лотоса, долго наблюдал за передвижениями госпожи, пока у него не закружилась голова, и он не упал. Ева же резко рванула дверцу бара, достала футляр самых дорогих духов «Принцесс Клэрис», аромат которых исходил от её одежды, взвесила на ладони, вышла на веранду, и прошипев: «Чесночный маринад, говорите?», решительно швырнула флакон об каменную стену. Зеленовато-коричневая жидкость медленно и густо обагрила стену.
Испуганный индус выбежал к госпоже и недоуменными глазами уставился на Хозяйку.
– Вот так, мальчик мой. Вот так ему! – произнесла Ева, взлохматила волосы Рави, и одарила его мягкой грустной улыбкой. Малыш протянул к ней маленькие руки, она присела возле него и прижала к себе, словно любимую игрушку.
Вечерний воздух томной прохладой овевал растрёпанные волосы Евы, лениво утопавшей в уютном кресле, и наблюдавшей окрестности дворца с веранды. Было так тепло и ароматно, будто в воздухе разломили половинки спелых абрикосов, и сочная живая мякоть, раздавленная невидимым прессом, проплывала сочными сгустками облачков, даря оранжевое настроение всем романтикам на свете. «Как жаль, что я – не романтик», – вздыхала Ева, но облачко не соглашалось с этим, и пускало липкие соки радости и благодушия в самую промозглость неспокойной души одинокой Хозяйки.
Она грустила в плетёном кресле и слушала трели цикад, желающих девушке доброго вечера, и звуки голосов мамаш-обезьян из соседнего парка, зовущих своих загулявших малышей по домам. Пахло молоком и ещё чем-то тёплым, но сердце одинокой госпожи никак не могло ощутить источника этого тепла, а мозг – вспомнить, откуда оно исходит.
Совсем близко располагалась живописная заводь, где плавали двое белых лебедей. Ева восхищалась их грациозными движениями. Птицы гордо держали шеи, чуть приседая в воде и слегка стряхивая капли с крыл. Когда подплывали друг к дружке, с замиранием прижимали гузки и взмахивали крыльями так красиво, словно обнимая друг друга, словно посылая воздушные поцелуи. Вода венчала их любовь. Еве казались они ангелами.
Лебеди всё кружились и кружились, и Еве почудилось, будто птицы настолько увлеклись, что стали ускорять темп. Потом закружились еще быстрее и быстрее, потом расстояние между ними стало увеличиваться, вода забурлила, вздыбился мощный водяной столб и из потока, «О, ужас!» показался Лакли, державший лебедей за лапы. Немного размахнувшись, он запустил птиц в сторону Евы и оба обалдевших водоплавающих приземлились на парапете её веранды, как раз по бокам от неё. Моррис громко объявил:
– Ангелы во плоти приветствуют Вас, сударыня. И охраняют, если не возражаете.