Ева обомлела. Она просто захлопала в ладоши и рассмеялась от неожиданного удовольствия. Но тут же вздёрнув дерзкий носик, игриво бросила:
– Хм…Меня есть, кому охранять.
И красотка снова звонко рассмеялась. Лакли, весь мокрый, сквозь рубашку которого проступал атлетический рельеф мускулов, выбрался из воды и подошел ближе к дворцу. Ева инстинктивно выпрямила спинку и чуть напрягла коленки. На секунду она даже залюбовалась его походкой. Лакли поклонился.
– С Вами, надеюсь, больше ничего не случилось, миледи?
– Пока Вас не было, слава Богу, ничего, – съязвила красотка. – Надеюсь, и не случится.
– Случай – это такая зыбкая вещь, – не обращая внимания на тон леди, продолжал Моррис. – Но Вы-то, конечно, достойны только счастливого случая.
– Вы так умны, – кисло улыбнулась Ева.
– Надо же здесь кому-то и умным быть, – в ответ парировал мужчина. – Зато Вы – чертовски красивы.
– Хам! – топнула ножкой по кафелю веранды королева.
– Я не расслышал, миледи. В ухо вода попала.
– Подойдите ближе! Я не намерена кричать.
– О, Вы так высоко забрались, принцесса, – наотмашь, словно рапирой, отбил удар Лакли.
– Для настоящего джентльмена три этажа – высоко? – продолжала фехтовать острием языка Ева. – Впрочем, какой Вы джентльмен!
– Были б леди, сударыня, а джентльмены всегда найдутся, – защищаясь, переходил в атаку Моррис.
– Вы испытываете моё искушение приказать Грэгу повесить Вас, – отчаянно завопила госпожа, боясь потерять контроль над собой и проиграть в словесном поединке.
Она взмахнула ручкой, с наслаждением изображая, как негодяй будет болтаться на верёвке и уронила вниз веер.
– О, – обрадовался Моррис. – Это знак?
– Верните его сейчас же! – приказала Хозяйка.
– Я бы с радостью, но Ваш головорез…
– Ах, мало того, что в Вас отсутствует такт, так Вы ещё и трус в придачу, – расхохоталась леди Ева. – Я знала это!
– Хм, теперь Вы искушаете моё терпение, миледи, – грозно произнес мужчина. – Но оно не столь медлительно, как Ваше.
– Что?! – вскричала Ева. – Что Вы намерены делать?
Лакли быстро схватился за лозу дикого винограда, обвившего каменную стену дворца, растянулся и, подпрыгнув, полез по ней вверх.
– Вы с ума сошли! – воскликнула королева, но тут же прикрыла ротик, посмотрев по сторонам. «Боже, что он делает» – испугалась она.
– Ах, безумец, – понизила голос госпожа. – Вы разобьётесь.
Не слушая охов и ахов Евы, Моррис добрался до её веранды и оказался даже на пол-этажа выше. Он удобно примостился в лианах, а в зубах у него торчала розочка и веер.
– Вот, небрежно произнес он, – где-то между вторым и третьим этажами обнаружил сей прелестный цветок. Он вполне подойдёт к Вашему характеру.
Чуть одёргивая лёгкое мини платьице, Ева подозревала какой-то подвох в этом сомнительном комплименте. Моррис же поспешил объяснить:
– О, нет! Не поймите меня превратно, сударыня. Это розовый цвет нежности. И, несмотря на внешние колючки, Вы ведь нежны внутри, не так ли, миледи?
– Хм… – Ева приняла розочку. – Вы ошибаетесь. Я – стерва, ехидно воскликнула она, соблазнительно выставив бедро ножки вперёд, изогнув талию так, чтобы показать идеальный рельеф пухленькой попки.
– А я тогда папа Римский, – рассмеялся Лакли. – Правда, мне для этого нечего обнажить. Вы поставьте цветок в воду. Всех мучает жажда. Даже таких розочек.
– И даже таких растений как Вы, – усмехнулась юная язвочка. – Бедняжка, совсем измучился, судя по Вашей дрожи между ногами.
– Ну, что Вы! Считайте, что я просто перед Вами на коленях.
Лакли слегка раскачивался на упругих лианах, как вдруг сверху, среди листвы показалась мерзкая морда зелёной мамбы. Она медленно, свиваясь полукольцами, спускалась по винограду, почти сливаясь в однотонную цветовую гамму с листьями. Видно она была слишком голодна, потому что ползла с уже высунутым наружу длинным острым языком, вибрирующим в пространстве, как бы ощупывая воздух на предмет его съедобности.