Почувствовав движение со стороны Морриса, зеленая убийца изменила направление и поползла по решетке веранды как раз к Еве. Свесившись над изящной головкой девушки, гадина приоткрыла пасть, из которой отчётливо показались два ядовитых зуба и только ждала момента броситься вниз на жертву. Лакли замер.
– Что с Вами? – улыбнулась кокетка и игриво промурлыкала: – Красноречие исчезло?
– Не шевелитесь, – процедил сквозь зубы Моррис.
– Вы снова придумали какую-нибудь глупость? – рассмеялась королева, обнажая белоснежные зубки. Вы так нелепо выглядите, когда пытаетесь мне что-то запрещать. И кому же? Мне!
– Да-да! Запрещаю. Именно запрещаю, потому что Вы не имеете права мне приказывать. Вы мне никто! – твёрдо сказал Лакли, не спуская глаз с мамбы.
– Что! – возмутилась девушка. – Да как Вы смеете, хам! Я просто вне себя!
– Да. Говорите. Кричите же! И громче! Они ненавидят вибрации!
– Кто?! – закричала Ева. – Убирайтесь отсюда, пока я сама не свалила Вас! И лебедей своих забирайте, садист!
Ева схватила стоявшую рядом клюку и замахнулась на Лакли. Тот ловко перехватил палку и со всей силы ударил ею змею, которая зашипела и оглушённая свалилась за веранду на землю.
– Ах! – крикнула Ева, когда не удержавший равновесие Лакли, упал на веранду, увлекая за собой и девушку. Они кубарем покатились по полу.
– Фух, – выдохнул Моррис через несколько секунд. – Кажется, цел.
Под ним что-то зашевелилось. Спустя пару секунд это «что-то» иронично пропищало:
– Может быть, Вы всё-таки встанете с меня? Я не очень Вас побеспокою этой просьбой?
– О, миледи! Тысячу извинений. Но я опять спас Вам жизнь, – улыбаясь и поднимая мисс
Еву, воскликнул Моррис.
– Не мне, а нам, наглец, – поправила девушка.
– Ну да, ну да. Видите. Вас даже змеи боятся, хотя они своих не трогают, – громко расхохотался наглец. Ева, сжав до белого каления свои губки, прошипела:
– Знаете, что!
– Да, знаю, – тихо ответил Лакли. – Ухожу.
Он вновь схватился за лозу и полез наверх. Через минуту моряк был уже на крыше. На утоптанном месте, откуда свешивалась густая прядь виноградных лоз, он уже без удивления обнаружил окурок папиросы марки «Кальве».
На следующий день, резвясь и гарцуя, совершая немыслимые кульбиты на пушистом газоне, гнедой жеребец кливлендской масти шоколадно-чёрного отлива радостно разряжал жаркий воздух полуденного зноя громогласным ржанием под аплодисменты зевак. Он и становился на передние ноги, и энергично подпрыгивал за летящим мячиком, и виртуозно танцевал жигу, непременно кланяясь при очередном всплеске оваций. Его хозяин – Лакли был похож на ковбоя с Дикого Запада, с одним только исключением: верхом он категорически не курил и был гладко выбрит. Пегас терпеть не мог сигарного дыма и растительности на лице хозяина.
После получасового представления, сопровождавшегося радостными выкриками толпы перед самым дворцом, окна веранды громко распахнулись, и она появилась. Нет-нет, она вылетела стаей бабочек-шоколадниц, и её стало так много в пространстве, что толпа тут же потеснилась, как-то вся съёжилась и рассеялась восвояси.
– Вам не надоело бить своими копытами здесь, в моём парке? – нетерпеливо зазвенела милым голоском-колокольчиком мисс Ева. – У меня уже голова раскалывается.
– Это не я, миледи, – смутился ковбой. Это всё он.
– Оба хороши, – заключила королева и вздернула носиком.
Лакли потрепал коня за лохматую смоляную гриву: – Что ж ты Пегас? Вишь как нами недовольны. Мы мешаем царственному покою лучшей девушки на свете, – укоризненно пожурил коня Моррис. Пегас подогнул передние ноги и низко поклонился до земли, опустив голову, чуть не выронив через неё самого ковбоя. Ева улыбаясь, похвалила коня:
– Какой милый! Настоящий джентльмен.
– Не хотите составить нам компанию? У Вас прекрасная прерия, а лес просто сказочный!
– Вот ещё… – пожала плечиками юная кокетка.
– Ой, да Вы, наверное, просто не умеете стрелять, – покачал головой Моррис. – А сейчас как раз начинается сафари на диких уток.