Грэг вновь замолчал. Молчали все – и люди и зеркала и даже павлины. Застыло и солнце, за последнее время как-то странно поседевшее.
Пока Грэг описывал ужасы, происходившие на острове, милое личико Эвелин то покрывалось лёгким румянцем, то бледнело, словно посыпанное тальком. Зловещую паузу разорвал телефонный звонок. На другом конце провода зажурчал хриплый заикающийся голос, который довольно быстро привёл девушку в равновесие. Губки-лепестки расплылись в благодушной сардонической улыбке. Бросив мимолётный презрительный взгляд на подавленного Грэга, она коротко приказала в трубку:
– Ждите.
И отключила связь.
– Ну, – припудривая носик, произнесла королева.
От Грэга не ускользнула разительная перемена в настроении его Хозяйки. Лицо ее просветлело, а в глазах появились игривые бесики. Королева чуть облокотилась прелестной попой о ягодицы своей статуи и, жеманничая, повторила:
– Так кто же нас предал? Знаешь имя?
Грэг кивнул:
– Генерал Штокхольц. Но он…. Он погиб при взрыве.
Эвелин облегчённо вздохнула.
– Правда, умирая, генерал назвал имя человека, отдавшего приказ взрывать стены.
– Вот как! – вскинула бровь взволнованная госпожа. – Тогда почему отрубленная голова этого негодяя ещё не у моих ног?
Грэг вздрогнул. Он не спешил с ответом, о чём-то мучительно размышляя. Но поняв, что эти муки тщетны, решительно произнёс:
– Голова? Будет. Она будет у Ваших ног, Ваше Величество.
Он по-солдатски выпрямился, выхватил из-за пояса пистолет и уверенно стал приближаться к королеве.
Эвелин внезапно стало не по себе. Веер подрагивал так же, как и трусливые хвосты её павлинов на мансарде. А Грэг всё приближался с пистолетом в руке и когда носик королевы уловил уксусное амбре винного перегара, исходившего от верзилы, юная прелестница чуть не лишилась рассудка, представив как этот омерзительный крот насилует тонкую беззащитную дюймовочку. «Нет. Он не посмеет, – судорожно застучало в ее головке. – Я – королева этого острова. Прикажу, и его бросят в яму с тиграми. Хотя, кому я теперь прикажу?»
Подлая слабость сковала коленки Эвелин, и королева плотно прильнула к соседней колонне, сжимая синеющими пальцами дрожащий веер и надвигая его почти на глаза. В головке трусливой прелестницы пронеслась масса всевозможных вариантов спасения, но все они почему-то заканчивались постелью. В конце концов, она согласна была дать денег этому варвару, а потом его уничтожить, чтобы никто не узнал о её унижении.
Жестокая королева часто подвергала насилию окружающих, но мысль о надругательстве над нею повергала красотку в ужас. Эвелин слишком привыкла к восхищению окружающих. Каждое утро рабы пели ей дифирамбы. В её честь глупые островитяне слагали гимны, портретам с её ангельским личиком и фигуркой поклонялись, как идолу. Перед дворцом устраивались танцы и гладиаторские бои, после чего победители получали лично от леди Эвелин открытку с отпечатком её поцелуя помадой. Это считалось верхом признания и ценилось дороже денег. Правда, купить за неё нельзя было ничего, ибо поцелуи госпожи бесценны, а, следовательно, не являются денежной единицей, но восхищаться таким подарком островитяне были обязаны.
Появлялись жрецы и пророки, убеждавшие легковерных аборигенов в божественном происхождении их юной повелительницы. Мужчины острова боялись её и втайне мечтали ею обладать, подловив где-нибудь, где королева будет без охраны, а женщины люто ненавидели бездушную кокетку и тоже боялись.
Теперь же королева кусала губки, сожалея о том, что вся охрана на защите крепостных стен, а своих верных костоломов-инквизиторов она в гневе отправила на съедение животным. И вот остался Грэг – чудовище, готовое разорвать её на части и выпить из неё все соки, высушив чашу искушающего девственного нектара до дна и затем, в пьяной сытости, небрежно выбросить пустой сосуд в мусор. Она скривила нижнюю челюсть от отвращения.
Когда до Эвелин оставалось чуть более метра, она с ужасом фыркнула и закрыла глаза. Ей стало невыносимо душно, а сухие губки еле неслышно пролепетали:
– Пожалуйста…
Грэг вдруг резко замер, как вкопанный. Сквозь распахнутое окно королевской приемной верзила ясно заметил, как в морских волнах мигал светлячок красного фонаря. Он пригляделся внимательнее. «Сомнений быть не может, – догадался здоровяк. – Фонари подводной лодки. Но что она тут делает?» Мозг Грэга неожиданно заработал: «Взрыв крепостных стен…вулкан….звонок госпоже…её радостная фраза: «Ждите»…ядовитый туман за окном…часы до гибели самого острова, никто не выберется отсюда живым…никто…никто… Как это НИКТО»?