– Ну, знаете, – возмутилась Хозяйка. – Это уже явное хамство. Я стреляю лучше Вас.
– Тогда, мы ждём! – крикнул Лакли.
– Ладно! Я согласна, но лишь для того, чтобы проследить, как бы вместо диких уток, Вы не смазали бы по моим домашним.
– Догоняйте! – пришпорив гнедого, Моррис ускакал к яру.
Облачённая в короткий облегающий жакет, узкие, подчёркивающие фигуру бриджи, в белоснежных перчатках, визуально делающих ручки еще более изящными, и в небольшой шляпке-цилиндре с длинной вуалью на голове, Ева выглядела как настоящая Альбионская леди. Непременный атрибут – хлыст, придавал её образу оттенок гордой неприступности и надменной холодности. Впрочем, золотисто-песочного окраса, буланая Альдона, не заставляла свою любимую Хозяйку нервничать и испытывала на себе больше щекочущие удары хлыстом, нежели болезненные, всегда понимая свою нежную юную наездницу с полуслова.
– Вы – Артемида, с восхищением приветствовал Ее Величесво Моррис, и Пегас заржал, вероятно, в знак согласия.
– Ваш конь не пытался сейчас оскорбить честь богини амазонок? – прищурила глазки леди Ева.
– Что Вы! Он-то как раз джентльмен.
– Мне повезло, – воскликнула королева и пришпорила Альдону. Рассекая широкий бескрайний простор, два великолепных всадника на прекрасных конях, запылили по степи с весёлыми гиканьями и песнями. У лесной опушки, разгорячённая парочка перешла на лёгкую рысцу, скача, почти голова к голове.
– Где же Ваши майские утки? – изображая удивление, спросила Ева.
– Я забыл выслать им королевское приглашение, – улыбнулся Моррис. – В следующий раз непременно!
Любуясь окружающими видами простирающегося ландшафта, мисс Элегантность и мистер Ужасные уши вели мирную светскую беседу.
– Кстати, а почему Вашего коня зовут Пегас? Он же не пегий?
– Нет-нет. Пегас с древнегреческого означает «бурное течение». По легенде конь Пегас родился у истока Океана из капель крови из отрубленной Персеем головы медузы Горгоны.
Ева с интересом слушала ковбоя и постепенно стала замечать, что подолгу задерживает на нём взгляд. Но она боролась с каким-то внутренним блуждающим зудом, природа которого до сих пор была ей неизвестна. А Лакли всё говорил и говорил. Его мерный бархатный голос слегка убаюкивал слух госпожи под плавную поступь грациозной Альдоны.
Статный ковбой, оглядывая просторы, украдкой бросал цепкий взгляд на прелестные ножки, гордую ровную спинку и изумительно подрагивающие ягодицы красотки. На фоне огненного зарева заката волосы Евы развевались чернильными прядями, словно закрашивая уходящий день и повелительно погружая весь мир в ночь – её ночь, где она – блистательная Геката. «Гордый профиль, – подумал Моррис. – Таким обладали лишь короли-рыцари времён Ричарда. Я не удивлюсь, если её предки были в близких отношениях с Макбетами, например».
Какое-то время путники пребывали в молчании, просто наслаждаясь весенней мелодией степи. Но вот разрывая тишину, Лакли добавил:
– И теперь Пегас стал символом вдохновения поэтов. Особенно талантливых он возносит на гору Парнас в обитель муз.
– И много там муз в Вашей обители? – улыбнулась Ева. Лакли медленно произнес, внимательно глядя на девушку:
– В моей пока ни одной.
Улыбка солнышком ещё ярче осветила влажное личико королевы. Скрывая её, она наклонилась и погладила загривок своей Альдоны. Наблюдая, как Пегас прислонил голову к гриве Альдоны, Моррис тоже улыбнулся. Ева хмыкнула, натянув на себя поводья, стараясь отстраниться от коня ковбоя. Но буланая в ответ тоже прильнула к холке Пегаса и засопела носом.
– Ба! Да наши лошадки, кажется, подружились, – воскликнул Лакли, сам стараясь прикоснуться своими ногами к ножкам мисс Совершенства в шляпке с развевающейся вуалью.
– Даже не надейтесь, – фыркнула Хозяйка. – Ваш родственник медузы Горгоны - невоспитанный тип. Девочка моя, отойди от этого наглеца!
– Она бы отошла, но запах, знаете ли…
– Ах, запах, – надула губки Ева, вспомнив разбитый вдребезги флакон духов, и хотела было пришпорить лошадь, как Альдона внезапно сама взлетела на дыбы, забив в воздухе высокими копытами, да так, что Ева еле удержалась за поводья.