День прошёл замечательно: с костром, песнями, печёной картошкой и увлекательными байками. Вечером, когда зарево заката растёрло свои красные глазки в состоянии крайней сонливости, и послышались первые уханья ночных сов, Лакли с компанией провожал мисс Еву во дворец. Она словно плыла на облаке, хотя под ножками была мокрая грязная земля. Но она этого не замечала. Ей было тепло и уютно под летним лёгким плащом Морриса, пахнувшим и сводившим с ума запахом одеколона Кул Уотер с нотами табака и чего-то кисло-сладкого. Компания оставила молодых прощаться и вежливо удалилась.
У дверей Ева обернулась и взглянула мягким теплым светом.
– Спасибо за вечер, – тихо произнесла она. – Вы были так милы. И Ваши друзья тоже.
– Я рад, что Вам понравилось, – замялся Моррис и взял руку Евы в свою ладонь. – Вам может быть холодно, так я…
Моррис снял куртку и накинул ее на плечи королевы.
– Нет-нет, мне тепло, – ответила Ева, но куртку не сняла. Она мягко улыбнулась. Его дыхание коснулось ладошки девушки, и он ещё ближе поднёс её белоснежные ароматные пальчики к губам. Тронув внутреннюю подушечку пальца языком, он охватил её ртом. Ева вздрогнула. Какая-то искра пронзила её тело насквозь и замкнулась где-то в животе. Моррис взял второй палец госпожи и стал облизывать его, поигрывая языком и чуть царапая зубами. Мление разлилось по телу девушки, задрожали коленки, и она часто задышала. При каждом ласкающем поцелуе пальчиков Ева тихо постанывала, и какая-то непреодолимая волна влекла её тело всё ближе к этому странному для неё мужчине. Где-то рядом пролетел престарелый сыч Альберт, препротивно буркнув что-то пошлое. Ева медленно убрала руку от губ Лакли и тихо-тихо прошептала:
– Мне пора.
Моррис выпустил её трепетную ладошку и спросил так же тихо:
– Я приду завтра?
Ева загадочно улыбнулась:
– Спокойной ночи.
Приоткрыв дверь, она, мурлыча, легко впорхнула вовнутрь, оставляя после себя опьяняющие запахи мёда и тёплого молока, и забрав с собой куртку и тепло ее хозяина.
Лакли делил один номер на двоих с Брайаном Кларксоном. У каждого было по комнате. Поэтому, когда около полудня парень прибежал домой в удрученном состоянии, его сосед тут же поинтересовался, в чём дело.
– Тютор Стау заставил чистить столовую после вчерашнего банкета, и на меня упала бадья с помоями.
– Да, ну и амбре от тебя, – усмехнулся Лакли.
– Вот-вот. А меня еще сегодня вечером опять вызывает Хозяйка по какому-то делу. Не могу же я пойти к ней с таким душком, – рассмеялся подросток.
– Опять вызывает? – вскинул бровь Моррис. – И часто ли?
– Почти через день. Поинтересуется лишь моими успехами, похвалит или поругает, потом пожелает удачи и отпустит.
– Странный ритуал.
– Странно еще, что вроде бы вопросов на пять минут, а когда выхожу от неё, оказывается, прошло полтора часа.
Моррис задумался. Потом взял шляпу и бросив на ходу Брайану: – Возьми там у меня что-нибудь из парфюма, громко вышел из дома.
Брайан же засуетился по комнате, вдруг встал как вкопанный и медленным взглядом повел в сторону рабочего кресла. Усмехаясь своим собственным мыслям, парень проник рукой под обивку сиденья и вытащил кожаный собачий поводок.
– Вот теперь я готов, – оскалившись, произнес парень и сглотнул слюну.
Сегодня, госпожа Ева решила сама проводить сеанс без помощи Диксона, тем более что он был заключительный, чисто для профилактики, после чего лабораторию собирались демонтировать. Док, довольный, отправился в бар.
Брайан стоял, не двигаясь, вот уже почти час, как испытывая на себе магнетизирующее действие жёлтых глаз тайпана, с подобострастием глядя на свою госпожу, – сегодня особенно сексуальную, задающую ему провокационные вопросы и получающую такие же ответы.
Ева ходила вокруг юноши, то отдаляясь, то приближаясь, и наконец, приблизилась почти вплотную к спине и прижалась грудью к лопаткам так, что парень даже вздрогнул. В её носик ударил странно знакомый аромат. «Да-да, это его одеколон» – выдало подсознание
девушки, и прекрасные губки тихо-тихо прошептали:
– О, Моррис... Мысли её начали путаться, сознание немного затуманилось, где-то в воздухе проявился образ Обероя: «Держи себя под контролем!»