Госпожа Ева лежала на груди мужчины, совершенно счастливая. Она расплылась от усталостной неги и просто улыбалась в пространство, насыщенное любовью. Моррис бережно гладил драгоценную женщину по спинке, проводя рукой вниз по бёдрам, чуть пощипывая их. Ева при этом постанывала и, прищуриваясь, целовала его загорелую грудь.
– Многие хотели бы оказаться на твоём месте, – улыбаясь, шептала королева.
– Я же говорил, что я Счастливчик, только без «Л».
– А может с «Л»? – прижалась крепче к мужчине женщина. - А?
– Да. Ты права. Знаешь, я тебе хочу сказать, что…
Ева прикрыла пальчиком его рот:
– Тсс… Не надо. Пожалуйста, ты сейчас скажешь это, а вдруг это всего лишь блажь. Потом будешь жалеть и не знать, как взять свои слова обратно. Не торопись.
В глазах девушки замерла тревога.
– Я никогда не торгую словами, – твёрдо ответил Лакли и нырнул под одеяло к Еве. Он положил широкую ладонь на живот девушки и стал поглаживать в зоне лобка, массировал вокруг вульвы, не касаясь губ. А девушка стонала, приподнимаясь к мужчине бедрами, и пыталась направить его руку внутрь себя. Но мужчина игриво сопротивлялся, забавляясь все нарастающим возбуждением Евы и все более увлажняющимися половыми губками, приводя госпожу в дикое раздражение. Та пищала, скулила, стонала, крутила головой по сторонам, пока не взмолилась:
– Не мучай меня, садист. Войди же.
– Кто-кто? – строго спросил Лакли.
– Мой господин, – ласково прошептала Ева.
И Лакли вошел – по-мужски, чтобы выйти с победой.
– Ооо, милый, – стонала побежденная – счастливая и румяная.
Сквозь пространство будуара вдруг показалась Карина. Она на цыпочках подкралась к пологу роскошной кровати и, задёргивая над ней шторку, прошептала, обращаясь к читателям:
– А теперь, давайте не будет им мешать. Пусть поспят. Умаялись они. Устали. И очень счастливы. Вы уж поверьте, я знаю. И Вы идите отдыхать, дорогие господа и дамы. А завтра… завтра – сумасшедший день, и мы, наконец, завершим эту историю о девушке с эффектом тайпана. Хотя, кто знает.
* * *
– Какое чудесное утро, – потягиваясь, мурлыкала Ева, не желая сбрасывать с себя одеяло, словно пытаясь сохранить внутри него тепло от пребывания рядом с собой мужчины. Она понежилась еще немножко, осматривая своё счастливое тело, ощупывая себя, вспоминая вчерашние ощущения, и от некоторых сцен даже немножко краснела и смущенно улыбалась. Накинув на себя тонкий пеньюар, Ева выпорхнула из кроватки и поскакала по комнате, напевая детскую песенку:
Танцуют снежинки танго на крыше.
Танцуют снежинки, шум где-то заслышав.
Танцуют, искрятся, под ноги ложатся.
Танцуют снежинки ТАНГО НА КРЫШЕ!
Внезапно девушка остановилась. В неосвещённом углу за мебельной горкой на стуле сидел, сутулясь, дядя Оберой. Он уже полтора часа ожидал пробуждения племянницы, и предавался тягостным размышлениям. Юная прелесть радостно подлетела к нему и едва не задушила старика в объятиях. Признаться, Оберой был слегка удивлён подобным проявлением щенячьего восторга всегда холодной красотки. Это лишь подтолкнуло его к решительному разговору с Евой.
– Присядь, девочка моя, – остановил её пыл дядя. И видя нахмуренное лицо Обероя, Ева, изобразив невинный ангельский вид, послушно облокотилась бедром о стойку трельяжа.
– Ой, дядечка, говорите скорей, а то у меня так много дел. Ко мне могут прийти скоро, – игриво замурлыкала племянница.
– Ну, раз у меня такая короткая аудиенция у королевы, скажу главное. Скоро к тебе действительно зайдёт мистер Моррис Лакли попрощаться. Он уезжает.
Улыбка девушки медленно сползла с тёплых губок.
– Что? Что значит попрощаться? И почему именно Вы, дядя, мне это об этом сообщаете?
– Его задание закончилось, он покидает остров. Больше он здесь не нужен.
– Ничего не понимаю, – рассеянно произнесла Ева. – Какое задание?
Оберой вздохнул.
– Моррис Лакли – секретный внештатный сотрудник нашего Ордена. Со стороны Силы он был внедрён в семью Кларксонов, к тому же я попросил его присматривать за моей любимой племянницей.
Ева потеряла дар речи.
– То есть он….он…служит у Вас и присматривал за моими действиями, за мной по долгу службы? Службы на Вас?