– А мне не нужно сочувствие! Я ненавижу сочувствие. Я хочу понимания. Даже, если я не такая, какой бы вы все хотели меня видеть. Даже если я – всеми проклятая, презираемая, шокирующая, извращённая и даже ПЕРВАЯ в очереди на костёр!
Вырвавшийся столб рыданий смертельно раненого зверя сотряс стены комнаты. Еве сейчас было наплевать и на королевскую честь и на окружение и на саму себя. Возможно, она больше никому и никогда не выплеснет свою истерзанную душу, но сейчас она хотела это сделать, чтобы может быть после этого замолчать навсегда. Чтобы может быть после этого стать сильной и одинокой.
Моррис подбежал к ней и схватил за плечи. И тут же ощутил в руках настоящую электростанцию. Он пытался прижать её к себе, но дикая пантера сопротивлялась и просто повернула голову, в сторону, чтобы не смотреть на него.
– Ева, – пытался сказать Моррис. Но она, сквозь ручьи слёз, лишь понизила охрипший голос:
– Мне на днях одна цыганка сказала, а я ей не поверила: – Не будь наивной. Тебя убьют не твои враги, не случайность, ни какое-то пьяное быдло, ни интриги, ни маньяк, скрывающий своё лицо. Нет. Тебя убьёт тот, кто рядом. Кто ближе всех на свете. Жди. Вот и дождалась…
Ева вновь зарыдала.
– Девочка моя, послушай, – застонал Моррис, путаясь в мыслях. – Просто выслушай меня.
– Я ничего не хочу больше слушать. Уходите! – с болью застонала девушка.
– Стоп! – раздался звонкий голос сквозь пространство, и появилась раздражённая Карина. – Я сказала: Стоп! Вот это ваше «НЕ ХОЧУ БОЛЬШЕ СЛУШАТЬ» за несколько тысячелетий погубило ни одни отношения. Во всех книгах о несчастной любви, во всех сериалах обязательно звучит эта нелепая фраза: герою не дают выговориться, и потом двести серий нужно для того, чтобы он всё объяснил, а она всё соизволила выслушать. И никого не интересует, что за эти 200 серий он может застрелиться, а она - броситься под поезд. Давайте изменим эту идиотскую традицию. Ну! Лакли! Объясни ей, что и как. Твёрдо и без лишних эмоций. Говори по существу. А ты, дорогая моя фифа, не капризничай, и выслушай его очень внимательно. А не то, выброшу из окна! Не посмотрю на то, что ты – королева. Одним росчерком пера.
Ну, кто тут может ослушаться автора.
– Евочка, послушай. Просто выслушай меня, – настаивал Моррис. – Я действительно служу у твоего дяди. Тайно внедрившись в семью Кларксон, я впервые увидел тебя на вечеринке, когда ты так остроумно искупала леди Патрисию, и влюбился без памяти. Мне захотелось узнать о тебе всё, что можно. Я навел справки, не спрашивай где, и узнал, что некто Грэг был замешан в одну тёмную историю на погибшем под вулканом острове. И он даже убил какую-то женщину.
Ева вздрогнула и опустила лицо.
– Я уговорил леди Патрисию направить меня якобы смотреть за Брайаном, а твоего дядю убедил, что тебе может угрожать опасность от влиятельных Кларксонов. На самом деле я боялся за тебя и хотел быть поближе. Грэг хотел убить не только меня, но и тебя. Дело в том, что та цыганка, о которой ты говоришь – это….это твоя рабыня Мирабель. Да-да.
Глаза Евы расширились от приступа ужаса.
– Она каким-то чудом выжила, – продолжал Лакли. – И теперь Грэг был свободен. Больше всего он хотел исчезнуть. Но так уж повелось: убийцы не смогут спокойно жить, пока жив заказчик преступления. Для этого, ему нужно было разделаться с заказчиком, то есть с тобой. Он и пытался устроить несчастные случаи, пока сам не оказался в волчьей яме. Я не хотел раскрывать тебе всего этого тогда, чтобы не напугать. Да и я не знал, как ты отреагируешь. Ну, а когда с этим мерзавцем всё было покончено, к тому времени я уже ни дня не мыслил без тебя. И если ты мне не поверишь, я….я не буду ждать 200 серий.
– Это всё правда? – сквозь охрипшее горло прошептала госпожа.
– Пусть нелепая, пусть графоманская, пусть в неё сложно поверить, но это правда.
– По поводу графоманской я бы попросила, – прозвучал из небытия строгий голос Карины, но Морриса несло:
– Правда обычно и бывает именно такой. Легче поверить в ложь. Я люблю тебя, Евочка. Как женщину, а не как госпожу. Будь ты даже самой простой крестьянкой.
– Ну, это уж слишком, – сквозь заплаканные глазки улыбнулась девушка. – А я разбила свои любимые духи, когда ты сказал, что они пахнут чесноком.
– Я знаю, милая. Только мне не обязательно знать все твои женские секреты.