Она икнула, выпустив смрадный дух из горла, от чего Моррис невольно поморщился. Патрисия заметила это и хрипло заверещала:
– Не нравится? Тебе не нравится, сучёнок? Ты – скотина, Лакли! Как ты смеешь не подчиняться мне – своей хозяйке!
Брызжа слюной, возбуждённая алкоголем и похотью Пат стала хлестать тяжёлой рукой по лицу мужчины.
– Вы с ума сошли, миссис Кларксон! Слезьте с меня! Где все? Где Ваш муж?
– А все умерли, – каким-то глухим пьяным голосом промолвила мадам. И тут же расхохоталась повергающими в дрожь страшными гортанными ультразвуками раненой гиены.
– Скаты…скаты…везде электроскаты….– сквозь пьяный муар бредило воспалённое сознание вдовы Кларксон.
Лакли встревожено огляделся вокруг. Вода проникла в каюту, неся за собой грязь, доски, какие-то перья, обломки перил, светильников. Качка подхватила журнальный столик и словно ненужную вещь в интерьере каюты тут же разбила об иллюминатор. Сквозь трещину брызнула мутная солёная илистая жижа.
Лакли никак не мог понять, что же всё-таки произошло. «Столкновение? Но вокруг нет ни рифов, ни кораблей». Его мысли прерывались непрекращающимся потоком бреда Патрисии, которая энергично плясала на его теле, имитируя половой акт. Она упала мужчине на грудь, продолжая облизывать свои слюнявые губы и обнажая в глупом оскале желтоватые зубы. Лакли попытался дёрнуться еще раз, но лишь скривился от боли от режущих запястье тесёмок лифчика. Затем он вскрикнул еще громче. Мимо его кровати медленно проплыла спина Брайана Кларксона, пунцовая шея которого была туго перетянута собачьим поводком.
– Мадам! – пытаясь обратить внимание вдовы, воскликнул Лакли. Патрисия лишь нервно повернула голову в сторону сына и еще громче расхохоталась.
– Я же говорю: все умерли! Мы одни.
Её глаза сверкали безумием.
– Ну! Иди же ко мне. Прижми свою хозяйку, – агрессивно призывала мадам.
Внезапно штормовая волна, будто на прощание, всей своей мощью зарядила смачную оплеуху по борту раскалывающейся яхты, да так, что всё в голове Лакли закружилось сумасшедшей каруселью, сорвавшейся с петель жизни; он ощутил лишь приятную тошноту, через мгновение до ушей донёсся удаляющийся визг вдовы Кларксон, запахло жжёной резиной и всё стихло….всё ушло куда-то….всё…всё.
* * *
Ева практически ничем не занималась на своем острове. Дни тянулись унылой чередой ничем не отличавшихся друг от друга забот. Боб, приняв теперь на себя обязанности начальника службы безопасности, целыми днями хлопотал по хозяйству, занимаясь параллельно и охраной дворца. Доктор Диксон уехал к родным в отпуск в Скотландию, и только маленький Рави развевал скуку своей любимой госпожи какими-нибудь забавными проделками, а также посвящал её в увлекательные тайны раджа-йоги.
После отъезда Морриса прошло уже почти полгода. Сохраняя свои отношения в тайне, молодые люди не пользовались радиоэлектроникой, а передавали весточки друг другу через надёжных нарочных. Но два месяца назад связь внезапно оборвалась, и теперь Ева пребывала в полном неведении и гнетущей тревоге. Её депрессивному состоянию еще большую нервозность добавляли весьма странные обстоятельства. Каждое утро посыльный приносил целые снопы цветов с записочками амурного характера. Поначалу девушку занимала эта интрига, и она даже фантазировала, будто её возлюбленный подобным образом шлёт такие яркие ароматные приветы издалека.
Однако вскоре визит дяди Обероя отрезвил романтические фантазии Евы и как всегда грубо и беспощадно опустил девушку на грешную землю. Цветы, подарки, записки с признанием в любви – это всё было делом его рук. В последнее время дядя стал крайне раздражать Еву, но если вначале та сдерживалась, блюдя статус добропорядочной родственницы, то позднее, когда намерения дяди стали для неё более чем очевидными, его домогательства к племяннице стали вызывать у неё отвращение, сравнимое, пожалуй, с тем, когда кухарка вдруг обнаруживает в кипящем супе сваренную жабу.
Подобное чувство резко отпечаталось на бледном личике девушки, слегка покрыв алыми пятнышками нижние своды скул, когда в комнату вошел Оберой. От его лисьего взгляда не ускользнула такая перемена на лице племянницы, однако он, глубоко раскланявшись, направился к ней с объятиями. Ева поспешила отвернуться к зеркалу.