В такие часы Диксона лучше было не трогать. Конечно же, это не касалось хозяйки дворца, которая всегда появлялась именно тогда, когда док раскуривал трубочку или подносил к губам янтарный напиток очередной жижи, с удовольствием предлагаемый ему официантом Манбу. Масаи восхищались не только аппетитом белого господина с кудрявой бородой, но и непомерной бездонностью его желудка при поглощении всякого рода алкоголя. Он выпивал по два-три литра вина и оставался абсолютно спокойным и собранным. Когда же Ева интересовалась, зачем он так много пьёт, Диксон виновато, но при этом со вкусом в голосе отвечал, что, мол, контакты его организма нуждаются в постоянной спиртовой обработке. Ева не имела оснований не верить доку, ведь он ее еще ни разу не обманул.
Все остальные предпочитали употреблять что-нибудь менее горячительное. Но когда Боб, пожелавший утолить жажду после очередного комплекса атлетических упражнений, попросил воды, то сделав глоток, моментально выплеснул содержимое на пол, чем вызвал искреннее удивление Манбу. Вода была ужасно солёной. Диксон расхохотался и тут же поспешил объяснить, что это самая очищенная кенийская вода.
– Пейте смело, Боб, – дружелюбно похлопал по плечу исполина док. –Довольно скоро вы и не заметите, как привыкните и потом, когда вам подадут стакан обычной пресной воды, у вас возникнет естественное желание её посолить.
Боб не очень-то поверил доку, который вечно поддевал его своими шуточками, но вздыхая, мужественно влил в себя солёную рапу.
После распаковки вещей и обустройства на месте Боб сразу же занялся осмотром территории на предмет эффективности системы безопасности дворца и окрестностей, а доктор отправился изучать медицинское состояние дел, а также уровень технического оснащения юго-западной части острова.
Рави гонялся за верветками – миниатюрными проворными белыми мартышками с голубыми спинками и чёрными мордочками, которые сновали повсюду – от любого кустика в парке до платяного шкафа Евы в спальне дворца. Впрочем, обезьянки были весьма деликатны: они довольно осторожно брали из рук очаровательной госпожи печенье или фрукты, даже не касаясь её пальчиков, и если ватажек замечал, что хозяйка недовольна их шумной кутерьмой, поднимал хвост вверх, изгибал его в форме спирального штопора и вся дружная братия моментально успокаивалась.
Наконец мисс Ева – модница всегда и везде – в лёгкой кружевной с синими фигурками блузке с отложным воротничком и в шортах-сафари нежно-бежевого цвета выпорхнула из дворца и собрала всю команду в беседке в баре. Госпожа начала говорить:
– Итак, вот мы и на месте. Нам поручено исследовать эти места для дальнейшего поселения здесь нашей организации. Вижу, что всем вам здесь уже нравится.
– Позвольте, – поднял палец вверх Диксон. – Я бы не сказал, что всё так уж хорошо, прошу прощения. Во-первых, санитария жуткая. В их хижинах, построенных из коровьего помёта, глины и слоновьей травы просто невозможно дышать. Там почти нет окон.
Овощей они не едят совсем, а пьют, вы не поверите, кровь с молоком. Да и в нравственном отношении они, я вас умоляю. В любовных связях масаи чувствуют себя совершенно свободными.
– А во-вторых? – заинтересовалась госпожа, забавляясь возмущением доктора.
– Во-вторых, – продолжал тот со скепсисом в голове, – какие там компьютеры! Они и в школу то ходят только, когда ручку найдут. Да! Ручка – это своеобразный пропуск в школу. Так что большинство сидит по домам или гоняет скот и не может даже имени своего начертить на песке.
Ева одобрительно кивала головкой и мило улыбалась.
– У Вас всё, док? – мягко спросила она.
– Да, сударыня.
– Теперь ты, Боб? – обратилась госпожа к личному охраннику.
Тот тоже заявил, поддерживая минорное настроение доктора:
– Меня тревожит отсутствие нормального ружья у так называемой охраны острова.
– Огнестрельное оружие масаи не признают, – заметил Диксон.