Крик ребёнка заставил насторожиться несчастную пантеру. Обойдя несколько кругов вокруг пальмы, она с удивлением посмотрела на прыгающий комок тёплого мяса и нагнула мордочку к лицу малютки. Обнюхивая её голову, она защекотала усами по заплаканным глазам девочки, от чего та тут же засмеялась. Она поднесла ручку к носу Каомы и та лизнула её несколько раз. Затем пантера встала над ней и опустила сосок, наполненный молоком прямо в ротик младенца. Девочка тут же охватила его губками и, постанывая, успокоилась. Затем, когда малютка была уже накормлена, Каома лизнула голову ребенка и медленно ушла в лес.
Оберой пережил настоящий шок. Он больше всего боялся не за племянницу, а за себя, так как только вчера Опекунский Совет дал ему полномочия и назначил опекуном маленькой Эвелин, и если бы что-нибудь произошло с девочкой, ему было бы несдобровать.
Каома много раз еще приходила кормить Эвелин своим молоком и каждый раз девочка необычайно радовалась приходу грациозной пантеры. Оберой стал замечать, что девочка часто рычала, когда её обуревали крайние проявления эмоций, была гибка и прыгуча. И ему предстояло постоянно прилагать титанические усилия, чтобы пытаться ладить с буквально животным темпераментом племянницы.
Наши дни
На море был полный штиль. Одиноко покачивающийся от лёгкой дрожи волн баркас рыскал по побережью в радиусе трех миль, однако никаких следов недавней катастрофы не было видно. Команда решила высадиться на берег и попытаться продолжить поиски в прибрежной зоне мангровых болот, славящихся тем, что раз в день морская вода затопляла почти всю огромную территорию лесного берега, а в конце дня, когда волны уходили обратно домой, на болотистых островках среди диких папоротников и акаций можно было обнаружить переваренные дары моря, которые океан уже не в силах был удерживать в своём невероятно прожорливом брюхе.
Ева с друзьями скакала по этим островкам, находила всевозможных рыб, крабов, но ни одной щепки от корабля, ни шляпы боцмана, ни даже какого-нибудь завалящего сундучка с сокровищами пиратов, увы, они не обнаружили.
Следопыты направились в джунгли. Их путь лежал через непролазные дебри диких лиан, среди деревьев, достигающих 50-ти метров в высоту и полностью закрывающих солнце своими пышными кронами. Столетиями, а то и дольше на лесной ковёр не проникал ни единый лучик солнечного света. Зато в избытке было комаров, мух и ещё какой-то летучей жужжащей живности. Остановившись перевести дух, Ева облокотилась рукой о ствол дерева и тут же крикнула от обжигающей боли. Доктор мгновенно подхватил её ладонь и промокнул перекисью. С бешеной скоростью по стволу шныряли туда-сюда огромные красные муравьи-убийцы. Это были защитники дерева.
Обрабатывая укус, доктор усмехнулся в бороду:
– Рассказывают, что эти насекомые как-то съели заживо за час одного пьяного фермера, заснувшего у такого дерева. А один рой таких муравьёв способен за день опустошить участок, размером в целое футбольное поле.
– Откуда Вы всё это знаете? – спросил Боб.
– Воевал в молодости в этих краях, – коротко ответил доктор. Понимая, что разговор об этом лучше не продолжать, Боб замолчал, но тут же воскликнул:
– Смотрите!
Все обернулись на зов. По огромным кистям рук Боба струйками стекала чёрная кровь.
Ева испуганно вскрикнула. А доктор, гордый тем, что может всё это с лёгкостью объяснить, моментально дал справку:
– Джунгли, как и вся Афрокения – опасное место, друзья мои. Здесь каждый борется за собственное выживание. За много тысяч лет даже деревья научились себя защищать по-разному. Поздравляю, Боб, Вы сейчас познакомились с кровавым деревом. Оно именно так предупреждает всех, источая кровавую жидкость при малейшем прикосновении к его стволу. Хотя, друзья мои, с этим деревом связана одна старинная легенда: Шла война двух городов – страшная, жестокая и очень длительная. Силы у той и другой стороны были на исходе, на поле боя столкнулись последние полки ополчения. Все они стояли насмерть за свою землю. Высок был дух патриотов, знающих, что такое родина. Но нашёлся предатель – воевода одного из городов, который тут же и сдал свою армию. Все полегли – все мужчины как один: сыновья, отцы, деды, внуки. Возмутилось небо такому предательству и поразило молнией забвения враждебную армию и поворотило её домой – к мирной жизни. Стали гадать женщины-вдовы, что же делать с предателем. И сказал им мудрец:
– Посадите на могиле каждого воина дерево, и пусть вырастет буйный лес. И будет этот лес заколдованным. Пустите в этот лес воеводу, и пусть он всю жизнь бродит по нему, а захочет отдохнуть и прикоснётся к дереву, как из дерева польётся кровь ему на руки и лицо. И будет он вот так всю жизнь ходить по лесу окровавленным и не прощённым за содеянное, и всё помнить. Может быть, и сейчас где-то ходит.
– Хочется, чтобы это была только легенда, – жалостливо протянула Ева.