– А со мной ничего не будет? – взволновался Боб.
– Пока жидкость не высохла и не начала жечь, ничего не случится. Вон ручей, помойте руки и всё.
– Да, – нервно произнесла Ева, крепче сжимая руку Рави, который, стараясь показать себя настоящим мужчиной перед госпожой, энергично рассекал своим мачете заросли перед своей женщиной. Это вызывало самую добрую улыбку девушки, и она благодарно смотрела на своего маленького рыцаря. Рави был горд. – Как здесь мрачно. Не хватает встретить здесь еще и тигра.
– А вот тут можете быть спокойны, мисс, – рассмеялся Диксон. – Это – миф из мультиков! В Афрокении тигры никогда не водились. Тигр – животное Азии.
Зловещую картину завершали уханья сычей, крики бабуинов и рыканье львов.
Внезапно сверху на путешественников свалилась тяжёлая сетка, и попытки высвободиться из неё еще сильнее стали затягивать их тела в плотное кольцо. Запутавшись в лабиринте верёвок, они упали на землю и тут над ними появились пигмеи. Их было около десятка. Но для Боба не составило бы и труда просто дунуть на лилипутов, чтобы они рассеялись. Однако даже этого наш Геракл не мог сделать, потому что острая леска сдавливала его горло, словно петля висельника.
Глава 11 В плену у пигмеев
Малейшая попытка проявить признаки сопротивления была пресечена приставленными к их лицам острыми копьями, с наконечников которых капал яд. Ева презрительно сморщилась. Вдруг, один из этих недомерков чуть ближе наклонился к девушке и на ломаном альбионском прошепелявил:
– О, какая белая пава! Ты будес моей зеной! Гы-гы.
«Еще один женишок», – горько усмехнулась Ева и брезгливо отвернулась в сторону от этого размалёванного пугала. Пигмей провел копьём по её лицу, заставив смотреть на него. Ева вскрикнула.
– Эй ты, придурок! – рявкнул Боб. – А ну-ка осади.
И тут же в шею Боба впились три копья.
– Молсять! – закричал старший пигмей Бобу прямо в ухо.
А надо сказать, что племя это было столь гибким, что обладая ростом всего сто сорок сантиметров, могло наклоняться к земле совершенно без усилий. Они так привыкли нагибаться, что многие уже ходили на четвереньках. И те, кого всё чаще тянуло согнуться, начинали забывать человеческую речь, у них менялся и физический облик, но самое страшное – они теряли собственное человеческое достоинство.
Пигмей, выпятив волосатую грудь, разукрашенную алебастром и охрой, всё изощрялся в словесности, хотя дырки между зубами мешали ему правильно, без плевков до конца выразить хоть сколько-нибудь здравую мысль.
– Я! Я – сын воздя племени кака-юкки, Тумба! Я выблал тебя своей зеной, тебя плинесут сейсяс в лагель и мы позенимся. Хы-хы!
При этом Тумба почёсывал себе между ног и конвульсивно дёргался передком, наглядно демонстрируя Еве, что он с ней будет делать. Вероятно, именно это входило у Тумба в понятие «позенимся».
После столь вдохновенной тирады племя пигмеев кака-юкки подхватило всех заключённых и с какими-то речёвками, похожими на наши застойные, типа «Всё сегодня по плечу Тумба-Юмбе Ильичу», понесло всю команду куда-то в чащу.
В лагере с нетерпением ожидали мужчин, так как провизии оставалось на один день. Отряд Тумба, увы, ничем съестным не порадовал своих детей. А их жёны равнодушно смотрели на белых людей, так как всё же пока еще не стали людоедами. Тумба объявил, что сейчас состоится его бракосочетание с белой принцессой.
Эту короткую мысль он произносил минут семь, и всё равно не все её поняли. Боба, Диксона и Рави оттащили к костру и завязали им глаза на всякий случай. А к толстому стволу баобаба поставили связанную по рукам и ногам Еву. Она была прекрасна, величественна и еще более белоснежная на фоне пигмейской серой массы. Это признали даже первые красавицы лагеря и сразу же возненавидели белую леди.