– Скажите, откуда у Вас эта шляпа?
Слегка смущенный вопросом певец, которого звали Диего, рассказал, что выиграл ее у одного моряка в карты четыре месяца тому назад. А еще тот моряк постоянно напевал песенку про девушку с голубыми глазами. Песня так понравилась Диего, что он даже пел её своей невесте.
– Вы больше не видели того человека? – взволнованным тоном спросила королева.
– Нет, сударыня, – поклонился Диего. – Больше не встречал, к сожалению.
– Почему, к сожалению? – удивилась Ева.
Прикусив с досады губу, Диего вздохнул и признался:
– Парень остался должен мне двести фунтов. Карточный долг – дело святое. Вам этого, конечно, не понять, сударыня. Увы, не каждый любит платить.
Ева быстро щелкнула в воздухе пальцами и Диксон немедля явился пред очи королевы.
– Док, дайте кошелёк, – приказала она. Ева вытащила купюру и протянула деньги Диего.
– Вот Вам триста фунтов.
Певец от изумления лишь смог пролепетать:
– Это же целое состояние. За что сударыня?
– Здесь и в счёт долга и за эту шляпу, – по-деловому распорядилась госпожа. – Я покупаю её.
– Но она стоит максимум восемь шиллингов. Вы шутите?
Ева пронзила льдом Диего и твёрдо произнесла:
– Шучу? Я? Только не сейчас.
Она резко схватила певца за лацканы куртки.
– Ну же!
– Что Вы делаете, сударыня? – запротестовал Диего.
Диксон пытался вмешаться, но почувствовав огненную стену между собой и госпожой, посчитал разумным ждать молча.
– Вот Ваши деньги, отдайте мне шляпу, – нервно потребовала королева. Диего, не на шутку испугавшийся, сорвал с головы шляпу и подал её Еве:
– Да берите же, сумасшедшая! Отстаньте только.
Госпожа схватила дырявую шляпу и так сильно прижала её к своей груди, будто это было самое последнее и самое дорогое, что у неё осталось в жизни. Королева вновь стала кроткой, тёплый взгляд излился из лирических вечерних глазок и она мягко прошептала:
– Спасибо.
С этими словами Ева повернулась и, прижимая дрожащими пальчиками ценную добычу, молча пошла к «Какаду».
Диего, с недоумением наблюдавший за удалявшейся девушкой, поинтересовался у молчащей компании, собиравшейся удалиться вслед за госпожой:
– У неё что-то случилось?
Доктор Диксон положил руку на плечо Диего и ответил:
– Ваш карточный должник – единственный родной для неё человек. Но он пропал, и она его ищет, хотя все уверены, что он погиб. Но только не наша госпожа. А песня…. Он написал её для этой чудесной девушки.
– Самой лучшей госпожи на свете, – вставил Боб.
– Я все понимаю, – сочувственно произнёс Диего. – Да поможет ей святая Изабелла
Кастильская в её благородных поисках.
– Угу, – пробурчал Боб.
– И еще, Диего, – добавил Диксон. – Ты вроде хороший парень. Если вдруг тебе случайно встретится этот Лакли, мы остановились на Дайяна Бич. Буэнос ночес.
– Буэнос ночес, сеньоры, – задумчиво произнес певец. – Спокойного вам моря.
Диего вернулся к костру, вдруг лицо его вздрогнуло, в глазах сверкнули огоньки вдохновения, он взял гитару и затянул нечто бравурное каталонское:
Коль позовёт судьба - проснись,
Разрушь златые клети.
Сорвись с цепи. Иль покорись,
Иль в мир Хозяйкою явись.
Иначе жизнь, иначе жизнь
Предложит что-то третье.
Лишь только духом укрепись,
Пусть Бог даст Лакли встретить.
Ты счастья хочешь – так дерись,
Иль с горькой участью смирись.
Но может жизнь, но может жизнь
Предложит что-то третье.
После возвращения в лагерь Ева, наполненная впечатлениями дня, сидела у себя в дворцовой беседке, потягивала глинтвейн и осматривала шляпу, которую повесила перед собой на деревянный шар перила. Она бережно стряхивала пыль, вытирала ватой жирные пятна и принялась латать дырки, но всё время колола себе пальцы иголкой.