Султана, однако же, нимало не расстроило это обстоятельство, и он имел честь пригласить всю команду во главе с ангельски-ослепительной императрицей его мыслей, – как он выразился, – к себе на трёхпалубный фрегат «Слава Османии» для совместной прогулки по сказочной акватории побережья и, конечно же, в честь дорогих гостей предлагался праздничный обед.
Ева выглядела величественно – по-королевски. Нет-нет! Она была идеалом блеска и шика! Длинное зеленое с узким подбором и золотистым отливом платье, рельефно облегало мягким шёлком грациозную спинку королевы красоты, опускаясь ниже от приталенного пояса, чуть округляя женственные бёдра и сексуально подчёркивая изгибы попки и спортивную плоскость животика. Чашечки корсета поднимали грудь чуть выше, слегка выделяя и соблазняя контурами вершин луноподобной плоти, что придавало еще больше величия и таинственности её хозяйке.
Наряд королевы весь был соткан из тайн – разрез сбоку доходил до рюша колготок и автоматически заставлял наблюдающих опускать голову ниже, чтобы разглядеть, а что там выше. Ева обожала этот эффект: она проходит, и все ей кланяются. В таком платье, с льющимися стразами и рассыпанными по нижней части платья звёздочками из опалов и фианитов, юная пава чувствовала себя не только рискованно желанной, но и горделиво неприступной.
Султан был восхищён и даже слегка подавлен тем, насколько богата была королева его грёз и богиня его одинокой души. Он тут же оценил стоимость ослепительной бриллиантовой тиары на прелестной головке Евы, подвязанной тянущимися вдоль прядей прямых черных волос жемчужными нитями с миниатюрными рубиновыми стрелками. Султан даже не мог ничего предложить ей, чтобы хоть шикарными дарами купить благосклонность юной дамы, – та ничему не удивлялась, и Гасан понимал это. Единственное, что оставалось бедняге – это вкусно накормить свою драгоценную во всех смыслах гостью.
Прогулка была великолепной – и чудесные виды и выпивка на борту, как оценил Диксон. А Боб даже сразился в спарринге на ковре с турецким верзилой Ибрагимом, чтобы доставить удовольствие султану, да и по просьбе своей госпожи, поддался тому несколько раз. Маленький Рави был увлечён игрой в рэндзю с визирем. Стол тоже ломился от яств и напитков. Все были рады, кроме, пожалуй, двух человек – самого султана, который сразу почувствовал, с какой неприступной крепостью столкнулся, и, улыбаясь, молчаливо вынашивал свои планы, и его старшей жены Нергис, которая с первых же минут возненавидела молоденькую белоснежную кокетку.
Однако же Ева и её друзья не замечали враждебностей. Прелестница смеялась, танцевала, «делала глазки» султану, но легко, исключительно потому что была женщиной и допускала прозрачный флирт, без последствий, а лишь для приятного времяпровождения. Королева наслаждалась обществом, великолепием и пышностью чествования гостьи и всякими шербетами. Когда пришло время прогуляться, чтобы немного растрясти пищу в желудках, спутников Евы препроводили на верхнюю палубу покурить и просто поболтать о мужском, а саму же госпожу султан пригласил в нижнюю каюту, чтобы понаблюдать за тайнами морского дна. Ева была чуть навеселе и поэтому не заподозрила ничего лишнего.
В каюте было тускло, зато весь пол сиял. Он был стеклянным. Под стеклом и сверху весь периметр был покрыт маленькими огоньками, которые подсвечивали подводный мир океана.
– Какая прелесть! – захлопала Ева в ладошки. Султан только разглядывал, как соблазнительно при этом подпрыгивают нежные трепетные ягодицы королевы, и дрожит сотрясенная манящая грудь. Ева перехватила его взгляд, но не придала тому особого значения. – У Вас тут просто целая морская жизнь.
– О, да, свет моих очей! – вздохнул султан. – Здесь темно, но твоя улыбка ослепляет лучезарнее любого солнца, которое тускнеет на фоне…
– Я не об этом, – рассмеялась Ева, обнажая ровные острые зубки, словно жемчужным ожерельем сверкающие в маленьком ротике. – Вы просто царь океана. Столько сокровищ!
– Но в этом царстве не хватает только тебя – царицы, – настаивал на своей интонации султан и обнял рукою талию королевы. Ева отодвинулась и одарила еще одной жемчужиной нарастающее желание Гасана:
– Ну что Вы, право. Неужели Вы желали бы меня утопить?