Прошел час. Королева немножко успокоилась, но ощущение нарастающего гула тревоги не покидало её утомленное сознание. Тем не менее, именно тогда, когда, казалось бы, всё кончено и нечего больше терять, именно тогда пробуждаются невероятные потенциальные возможности человека. Таковые проснулись и у Евы. Нет-Нет. Она не собиралась перегрызать решётку или делать подкоп под каменный мешок. Она вспомнила некоторые уроки вождя пигмеев кака-юкки. Мгновенно вскочив на ноги, Ева подбежала к окну, взобралась на прогнивший ящик из-под апельсинов и потянула носиком воздух. Сделав несколько глотков, королева стала жужжать. А потом таррррахххтеть. И всё интенсивнее, и всё громче, хлопая в ладоши и топая ножками по полу. Затем из её гортани раздались пищащие и свистящие переливы. У Евы возникло ощущение, что она становится шаманкой. Пока она совершала дикие движения и извлекала подобные звуки, мозг настроился на планомерные действия.
На топот и хлопки прибежали два стражника во главе с воинственной Нергис.
– Это что еще за фокусы! – крикнула надменная дама. – А ну! – приказала она рабам. – Угомоните её. Стражники отворили решетку и ворвались в камеру. За ними вплыла и Нергис, неся своё величественное тело, будто в гавань зашла перегруженная тыквами баржа. С лицом, готовым расплющить любого в мокрое место, она приблизилась к Еве, спокойно стоявшей на ящике под аурой бледного света заката, что придавало образу королевы вид сошедшей с небес в окружении светящегося нимба. Ева держала руки за спиной и сгорала от желания их показать.
– Тебе никогда не стать главной женой, - зашипела Нергис, озабоченная своим шатким положением в гареме султана, и замахнулась на Еву плёткой. Ева резко выбросила руки, в кистях которых были зажаты под подбородки тельца острозубых бурых летучих мышей Ливингстон – так называемых красных лисиц, опыляющих баобабы. Пленница швырнула в глаза Нергис этих маленьких бестий, и они с диким писком впились в брови старшей жены.
Послышался гул, он усиливался, и воздух в камере стал дрожать от вибраций. Стражники испуганно переглянулись.
– Что за чушь! – заверещала во всю широкую глотку Нергис и тут же криво сплюнула. – Фу! Какие мерзкие твари! Мыши?!
– Да, – мило улыбнулась Ева. – Вы – чудесное лакомство для них.
– Ах ты, мерзавка! – замахнулась Нергис в очередной раз и застыла. Ужас обуял её и стражу. Она только слышала об этом, но никогда не видела. В окно влетала стая мышей в сопровождении жутко сотрясающего в вибрациях воздух роя шестикрылых мух с удлиненными телами. Несколько десятков их тут же вонзились в глаз Нергис. Та от ярости завопила и заскакала на одной ноге, отдавая приказы и заглатывая очередную порцию насекомых:
– Взять! Бейте их! Бейте, бездельники!
Но верная стража уже покинула свою хозяйку и исчезла. Ева тоже выскочила за решетку, продолжая имитировать жужжание и ультразвук, и выбежав, задвинула щеколду за собой. Нергис прыгала, хлопая себя по щекам, лбу, дёргая ногами и мотая головой, стукаясь о стену. «Прямо бешеная корова», – засмеялась про себя Ева.
– Не позвать ли для Вас ветеринара? – ангельским голоском предложила юная проказница.
– Сучка! – задыхаясь в тесном корсете, вопила Нергис.
В конце концов, спасаясь от туч мух и мышей, она зарылась в сене. Но Ева не спешила убегать не только для того, чтобы насладиться своей местью. Она стала еще сильнее тарррааахххтеть. И вот из-под сена послышался визг недорезанной свиньи. Раненым сайгаком Нергис подлетела к потолку и вновь с грохотом рухнула на сено.
– Помогите!
Она с яростью срывала с себя тряпки, а на разодранных в кровь ногах уже появились первые красные дьяволята – муравьи.