– Вы сейчас же отпустите нашу госпожу в обмен на неисполнение тех неприятностей, которые вы все и особенно столь гостеприимный господин султан, в противном случае незамедлительно получите.
Визирь, стоявший чуть позади своего господина, предложил:
– Это возмутительное хамство! Прикажете схватить?
– Пусть говорит, – спокойно и с достоинством произнёс Гасан.
Диксон, откашлявшись, продолжал:
– Сейчас мой друг Боб выйдет на берег и заберёт мисс Еву. А лично султан упадёт перед ней на колени и будет умолять прощение до тех пор, пока его не простят. Пусть даже это займёт много лет.
Султан сделал резкий знак. Янычары бросились к лодке и тут же замерли на месте. Султан сам от изумления открыл рот. Боб, стоявший, не двигаясь, приподнял со дна лодки связанного верзилу – силача Ибрагима, которому поддавался на корабле и двух лучших воинов султана, избитых до синюшного вида. Диксон поднял руку, в которой держал пульт с антенной.
– Господин султан! Я бы на Вашем месте не был столь резок. Взгляните вон туда, градусов на тридцать семь от Вас. Ваш королевский фрегат – символ Вашей власти и гордость всей Османии. Ай-яй-яй! Какая нелепая судьба у этого кораблика. Его какой-то наглец начинил двадцатью килограммами тротила с нитроглицериновой смесью. А вот, – и Диксон показал на пульт, – одно движение и «Слава Османии» на радость вашим недругам обоср….обесславится. Вам оно надо?
Султан нервно оборвал манжету рукава:
– Проклятье!
– Он блефует, – уверенно заметил визирь. Но султан посмотрел наверх, где с перил лестницы ненавидящим взором Ева пронизывала подлеца султана. Её страшно шатало, а он ждал, пока гордячка опустится на колени. Вместо этого она, почти без сил, рыча и задыхаясь, готова была броситься вниз. Султан печально смотрел на состояние своей пленницы и медленно отводил глаза. Затем тихо произнёс:
– Пусть забирают.
Визирь попытался что-то возразить, но тут же осёкся под гневным блеском глаз султана.
Боб выбросил воинов султана из лодки на берег, словно какой-то мусор, затем принял свою несчастную госпожу на руки, и еле сдерживая слёзы, понёс её – оборванную, дрожащую в нервном припадке, продолжающую бессвязно петь и танцевать в конвульсиях, к лодке. Она на мгновение открыла почерневшие от размазанной туши глазки и, улыбаясь, прошептала:
– Не сутулься, Боб. Ты все-таки несёшь королеву.
И погрузилась в забытьё.
Уложив Еву на тёплые матрасы и укрыв одеялами, спасители отчалили от берега. Проплыв метров двадцать, Диксон, не меняя позиции, швырнул в сторону берега пульт, и этот муляж разбился вдребезги о бетонный валун пирса. Боб тут же водрузил на корму пулемёт с длинной лентой.
Визирь, взволнованный, решился обратиться к султану:
– Мой господин! Мы еще сможем их догнать, и она вновь будет в Ваших руках!
Гасан же покачал головою и лишь с горечью ответил:
– Если женщина с презрением попирает брошенную к её ногам власть над миром, значит ей нужно нечто гораздо большее, и это большее, увы, ей нужно не от меня. Я могу с лёгкостью подчинить себе любое тело. У меня их так много, что можно даже строить мясокомбинат. Но подчинить её душу мне не удастся. Счастливчик этот Лакли. Что же в нём есть такого, если ради этого бедняка такая женщина способна на….
Султан не нашелся, как закончить речь и лишь опустился на колени вслед уплывающей лодке, под изумлённые вскрики убогой толпы.
Минут через сорок путешественники уже добрались до дому. Масаи переложили госпожу на широкую шерстяную шуку и понесли в дом. Еву уложили в постель, и доктор принялся колдовать над ней самым тщательным образом, найдя, что у госпожи состояние крайнего нервного истощения; к тому же имелись сильные ожоги ступней но, к сожалению, ко всем страданиям в придачу, в кровь попала какая-то инфекция от ржавых гвоздей. Королева стонала в бреду. Рави каждый час менял компрессы на лбу и натирал ноги специальной вязкой зеленой мазью. Но у госпожи поднималась температура, что приводило Диксона в состояние крайнего удручения, хотя виду он не подавал.
А еще спустя время к берегу Дайяна Бич причалил челн со стороны острова султана. Из-за кустов вышел воинственный Боб с пулеметом наперевес. Его сопровождал отряд масаев. С ялика выпрыгнул раб и поставил на песок маленький ларец. Дождавшись, пока люди султана не исчезли с горизонта, Боб поднял ларец и отнёс королеве. Диксон открыл крышку. В бархате и зеркалах лежали часы Лакли.