Мирабель сжалась и всем лицом припала к ногам Эвелин, которая отталкивая рабыню с дивана, грозно прокричала, чтобы услышали даже на мансарде:
– Ты предала свою королеву, мерзавка. Ты предала не только меня, но и свой народ. Ты думала, что никто не узнает об этом! Но возмездие пришло!
Королева говорила отчётливо, чтобы за портьерой было слышно каждое слово. Одна Мирабель не понимала, о чем речь.
– Что? Что Вы такое говорите, госпожа? Да я же. Я же вся…
– Молчать, мерзавка! – грозно крикнула Эвелин, тем самым пробудив зверя в Мирабель.
Лекарство начинало действовать с ускоренной силой. Рабыня неестественно бодро вскочила на ноги и страшно завыла. Она тянула руки вверх, ломала их, кусала свои пальцы и душила себя за горло.
– Довольно! – крикнула госпожа. – Именем меня – повелительницы острова ….. за измену….
Мирабель стала бешено вращать зрачками и рычала нечленораздельные звуки. Эвелин продолжала:
– За измену проговариваешься к съедению дикими тиграми! Ты будешь брошена в яму!
И тут Мирабель схватила массивный подсвечник и замахнулась на Эвелин, закрывающую оголённое тело диванным покрывалом.
– Убью тебя, тварь! – прорычала невменяемая рабыня, схватив госпожу за локон и резко рванув в сторону. Эвелин взвизгнула, упала с дивана на другую сторону и поползла под стол. Мирабель, спотыкаясь, зомбированная мощной инъекцией норадреналина, стремительно ринулась за госпожой.
Эвелин полезла под стол, и лишь ноги конвульсивно отбивались по воздуху. Визжа и хаотично брыкаясь ножками, она никак не могла перевести дыхание, чтобы позвать на помощь. Рабыня исступлённо рычала проклятья и со всей силы стучала подсвечником по полировке стола. При каждом стуке Эвелин зажимала уши руками и вскрикивала. Ёрзая по полу, она плакала, раздирая ноги в кровь. Наконец, собралась с силами и истерично заверещала:
– Грэг!
В ту же секунду, дверь мансарды, сброшенная с петель, разлетелась на куски и появилась твёрдая мужская рука с пистолетом. Не медля, верный раб нажал на курок, и участь Мирабель была решена. Верная мулатка ойкнула, как-то сразу обмякла, в глазах стало исчезать бешенство, а появилось немое удивление и вечное спокойствие. Она медленно сползла вниз, погружаясь в пропасть покоя и забвения, и рухнула ничком на пол.
Эвелин, вся взлохмаченная и злая, медленно показалась из-под стола. На неё страшно было смотреть: волосы спутались и висели мокрыми от слёз клочьями, тушь размазалась по щекам, стекая черными струйками, алая помада превратилась с серую массу. Грэг протянул руку своей госпоже, которую она тут же схватила и, корчась от боли в ногах, привстала.
– Подними меня немедленно, – сквозь всхлипы застонала Эвелин. – Где веер?
Испуганный раб принялся рыскать по комнате и наконец, подал веер королеве.
Облокотившись о стол, пошатываясь от слабости в коленках, она откинула волосы назад и с силой ударила Грэга веером по лицу. Тот дёрнулся, но удержался на ногах.
– Как ты посмел не выполнить моего приказа?
Я выполнил, – оправдывался Грэг.
Госпожа ткнула веером в лицо рабу и с губы потекла струйка крови.
– Ты медлил, раб! Она могла убить меня!
Эвелин задрожала от негодования, сжимая кулачки, и изо всей силы стала лупить Грэга веером по лицу. Он не пытался увернуться, он просто упал на колени.
– Простите, простите меня, моя королева. Но я не верил до последней минуты в предательство Мирабель.
Эвелин резко приблизила своё искаженное от гнева лицо к Грэгу:
– Ты должен беспрекословно выполнять все мои приказы! Иначе…– голос Эвелин понизился, и она спокойно сказала:
– Все узнают вот об этом.
Королева, хитро прищурив глазки, показала Грэгу портативную камеру, на которую было записано убийство Мирабель. Грэг затрясся. Эвелин отступила в сторону и нервно захохотала.
– Хочешь убить еще и меня, да? Признавайся!
Грэг инстинктивно сделал шаг к ней.
– Но-но! – пригрозила Эвелин. – Запись автоматически дублировалась на сервер подводной лодки. И тебе стоит только дотронуться до меня!
Грэг бессильно упал на колени перед госпожой и сдавленно просипел:
– Стерва.
– То-то же, — усмехнулась королева. – Знай своё место. Ты в вечном рабстве теперь. Понял? В вечном! – истерично захохотала она, обнажая белоснежные зубки.