– Ты в безопасности, пока я вдалеке от тебя. Они охотятся только за мной. И если узнают, что я вижусь с тобой….. Они готовы на крайние меры.
– Боже! Кто они? – испугалась Ева, но Лакли покачал головой.
– Не волнуйся. Всё закончится хорошо. Я же счастливчик.
Они обнялись. Рука мужчина заскользила по бедрам Евы, охватывая и сжимая ее выпуклые ягодицы, и когда дыхание девушки участилось, Моррис жадно впился поцелуем в судорожно раскрывшийся рот девушки. Осыпая жаркими поцелуями лицо вздрагивающей от каждого прикосновения Евы, мужчина стал нежно массировать гладкую кожу упругой попы красотки. Вместе с непроизвольно вырывающимися изо рта стонами, Ева сразу начала извиваться и дрожать от удовольствия.
С каждым движением Морриса она чувствовала, как первые искорки наслаждения начинают вспыхивать в области ее лобка. Ева быстро обвила руками шею мужчины и приблизившись телом вплотную к его телу, стала тереться грудью, пока ее соски не затвердели и не начали пульсировать.
Тела влюбленных все плотнее прижимались друг к другу, дыхание их сливалось, а влага, стекавшая с лица, щекочущими ручейками заливала глаза, наполняла рты и орошала груди. Ритмичными движениями рук Моррис проводил по бедрам Евы, которая раскрывалась ему навстречу, желая, чтобы он коснулся ее промежности, уже давно призывно влажной. Но дразнящий мужчина продолжал обводить рукою вдоль вульвы, надавливая на лобок, упорно избегая касаться разгоряченной области между ног, что приводило бедную девушку в ярость. Ева чувствовала покалывание и боль между бедрами и чуть не плакала от невозможности удовлетворить себя. Она стонала, пыхтела, надувала щечки, изображая обиду на всю жизнь, и старалась укусить мужчину за мочку уха, но тут же таяла в руках Морриса, как только тот внезапно проникал во влагалище сквозь створки губ и ласкал набухший клитор, который моментально начинал пульсировать.
И снова мужчина отводил руки в стороны, припадая губами к налитым соскам груди Евы, и снова слышались стоны вперемешку с всхлипами отчаяния, сопровождаемые энергичным подергиванием женской попой. Когда же Ева, почти обезумевшая от переполнившего ее тело огня страсти, издала надрывный хрипящий рев, Моррис резко вошел в нее эрегированным членом, что заставило девушку внезапно замереть с застывшим умоляющим взглядом на любимого варвара. Давая несколько секунд Еве для передышки, которая в изнеможении положила голову на плечо Морриса, он принялся обнимать и оглаживать тело красавицы от плеч вниз к ягодицам. Когда же девушка вновь начала стонать и извиваться, вздрагивая от удовольствия, Моррис начал двигать эрегированным членом, подразнивая возбужденный клитор.
Войдя в ритм, Ева стала выгибаться в такт движениям мужчины, и уже довольно скоро стало очевидным, что она получает столько же счастья, сколько и он. Когда же с очередной наплывшей и поглотившей волной экстаза Моррис кончил, Ева кончила вместе с ним. От мощного оргазма на какое-то мгновение отключился мозг, потемнело в глазах и влюбленным показалось, будто они потеряли друг друга в Вечности. Но довольно скоро все прояснилось, и они вновь обрели счастье, падая друг другу в объятья, словно не виделись до этого тысячу лет.
Какое-то время оба лежали в тишине, держа друг друга за руки и не в силах расстаться. Наконец, Ева сказала:
– Знаешь, а ко мне мама приходила.
– Как это? – встрепенулся Лакли. – Ты говорила, что не помнишь её.
– Да. Но у меня такое ощущение было во сне, что это – она. Она была с фиалковыми волосами и лечила меня.
Моррис загадочно улыбнулся и протянул Еве флягу.
– Возьми вот это.
– Что это?
– Лекарство, которое лечит тебя. Там, где я сейчас скрываюсь – на острове, миль в 70 отсюда, я обнаружил это зелье. Оно живительное.
Королева рассматривала флягу и поднесла к носу.
– Пахнет лавандой. Божественно.
Моррис встал.
– Мне пора, а эту флягу носи с собой. Ты еще слабенькая, по пять капель разводи с водой и попивай несколько дней.
Ева повисла на шее у Морриса, сочно поцеловала и спросила:
– А как зовётся это зелье?
– Капли Женевьевы.
Эффекта сильнее трудно было себе представить. Ева хотела что-то сказать, но Моррис уже прыгнул на подоконник, послал любимой воздушный поцелуй и исчез в предрассветной синеве.