Лакли вытер пот со лба и налил еще 20 капель корвалола для Марии.
– Выпейте, мадам. Выпейте. Мария, простите, но в Вашем пересказе прозвучала фраза этого Ферди, что мол «Теперь мы снова вместе». Что это значит?
Мария замялась и опустила голову к груди. Ей так не хотелось говорить. Она предпочла бы провалиться под пол, но только не это признание. Лакли поднял подбородок женщины, в глазах которой стояли слёзы.
– Мария, прошу Вас. Ничего не бойтесь. Мы не оставим Вас теперь.
В голосе Лакли было столько уверенности и правды, что из бедной акушерки слова потекли сами собой:
– Месяца за два до родов, когда господин Лайонел отбыл за моря на важный шахматный турнир, миссис Женевьеву.
– Ну! Ну же! – умолял Лакли.
– Её…изнасиловали.
Лакли припал к спинке дивана:
–Я так и знал. Поэтому такие роды?
Мария кивнула сквозь слёзы.
– Откуда Вы об этом узнали?
– Мой сын тогда находился в её лаборатории, лежал за стенкой в лихорадке после укусов стаи шершней и всё слышал. Для Её Светлости это оказался такой стрессовый удар, который она испытывала вплоть до родов. Признаться мужу в бесчестье для неё было равносильно смерти.
– Это был он?
Мария кивнула ещё раз.
– Мерзавец, – прошипел Лакли, сжимая рукоятку кортика у пояса. Он медленно встал с дивана и прошел на кухню. Набрав номер телефона, Моррис подождал, пока ответят:
– Торнтон, мне нужна помощь в защите свидетеля. Срочно. Это можно устроить? Отлично. Жду.
Мария вышла к нему, и внимательно заглядывая в глаза незнакомцу, спросила:
– Скажите, мистер, как девочка?
– Она красавица, – улыбнулся Лакли. – Ничего не бойтесь. Сейчас за Вами придут, и прошу Вас выполнять все инструкции этих людей. Они на Вашей стороне.
– Его посадят? – тревожно спросила Мария.
– За такое сажают не в тюрьму, – твёрдо отрезал Лакли. Он обнял женщину, поблагодарил и попрощался.
Мария еще долго стояла и смотрела вслед удаляющемуся господину и почти без сил опустилась на лавочку во дворе. Огромный камень свалился с её души. И она лишь тихо произнесла, обращая свои слова к уже ушедшему Лакли:
– Спасибо Вам.
* * *
В беседке у барной стойки сидела Ева и потягивала коктейль «Тропикана». Мысли о сегодняшних приключениях хаотично блуждали и не могли собраться в мало-мальски логическую цепочку. «Что делать дальше? Как поступать? Если в Мирабель стреляли, то явно не для того, чтобы просто попугать. И значит ли это, что опасность грозит и мне самой? Скорее всего, грозит. Ведь убийцей Мирабель была…». Вдруг, в зеркало бара она увидела эту мерзость. Она была в чёрных лаковых слаксах и лиловом топе. Ева напряглась. Чара грубо окрикнула:
– Эй, официантка. Метнула сюда бокал бренди! Живо!
Диксон, сидевший и дремавший в своём кресле, от неожиданности очнулся. Но Ева ждала и была готова уже к чему-то подобному. Медленно поворачиваясь, девушка выхватила из-за пояса масайский хлыст и со словами:
– С каких это пор рабы стали приказывать хозяевам, метнула в шею платиновой стерве хлёсткий канат со свинцовым набалдашником на кончике. Чара ловко перехватила конец и резко дёрнула на себя, тем самым заставив лёгкую Еву перелететь через два стола и растянуться на полу почти у ног убийцы.
– О, такая принцесса и у моих королевских ножек, – презрительно засмеялась стерва.
Чара схватила Еву за волосы и с силой потянула их ближе к себе:
– Так кто из нас рабыня? А? Отвечай.
Ева, собрав злость, впилась в руку наёмницы, что заставило Чару ослабить хватку и дало возможность девушке вскочить на ноги и замахнуться стоявшим на соседнем столике подносом. Мгновение и железные клешни Чары сжали нежную шейку Евы.
– Какая хрупкая, - злорадствовала она. – Не дёргайся, куколка. Ты такая нервная стала. Кончилось твоё время. Ну! Что тебе рассказала мерзкая цыганка? Отвечай или отправишься за ней!
Королева напрягалась, пытаясь дотянуться до лица гадины, но ничего не выходило.
Доктор подбежал к девушкам и вылил в лицо Чаре целую пинту пива. Это лишь раззадорило стерву. Не отпуская хватку рук с шеи Евы, она выгнулась боком и прицельным ударом в живот отшвырнула Диксона на пять метров к кофе-машине. Длинные упругие руки бывшей рабыни не давали Еве возможности приблизиться к убийце хоть на сантиметр.