– Ну, куколка! Хватит пузыри пускать! Ты будешь отвечать? – зло прошипела Чара.
Элегантные туфельки королевы предательски заскользили по разбитому стеклу пивного стакана, и девушке пришла в голову мысль. Она согнулась пополам, буквально повиснув на руках Чары, и раскачиваясь, стала падать вниз, увлекая за собой высокую блондинку, которая из-за своего роста не могла удержаться и автоматически подалась за Евой. Ева же схватила с пола осколок стакана и резко метнула в лицо нацистке. Чара поздно отреагировала на животную реакцию девушки и, взвизгнув от острой боли в переносице, ослабила руки.
Озлобленная Чара приготовилась с новой силой уцепиться в Еву, но тут почувствовала, как кто-то сзади схватил её за ягодицы и поднял вверх одной рукой. Это был Боб. Диксон тут же принял на руки госпожу, осмотрел её шею и важно произнёс:
– Только зелёнка Вам поможет.
– Помилосердствуйте, доктор, – еле дыша, возмутилась девушка. – Зеленкой мою шейку я не позволю. Как мне сейчас хочется в душ!
Боб держал за промежность чёрную брыкающуюся стерву в воздухе и ждал приказаний, пока Чара бросалась визжащими проклятьями:
– Поставь меня на место, урод, не то пожалеешь! Ты не знаешь, кто я такая!
Королева грациозно подплыла к Чаре и, сверкнула уничтожающими молниями:
– Зато я знаю, кто ты такая. Боб! Я разрешаю поступить с ней не по-джентльменски. Ведь и она – не леди.
Боб подкинул её повыше и легко швырнул с обрыва за парапет беседки. Чара попала как раз в котёл со смесью из коровьих лепешек и слоновьего навоза, приготовленной для замазывания тростниковых халуп масаев.
– Это тебе за Мирабель, дрянь! – крикнула Ева.
Чара, неистово негодуя, униженная и грязная выползла из склизкой массы и похромала к пляжу.
Диксон подошел к Ее Величеству.
– Я правильно понял, – спросил док. – Она из наших, из Ордена?
Ева бросила огненный взгляд на доктора и, потирая шею, сквозь зубы прошипела:
– Я не знаю, кто для Вас «наши», но это – бывшая гетера архиджокера. Она ассистировала ему, когда меня принимали в Орден. Быстро же эта шлюха стала госпожой. Боб! Притащите её ко мне.
Но Чара довольно проворно скрылась. Раскидав дюжину негров, преследующих её с копьями, она бросилась в моторку, и катер взревел на всех парах. Но, увы, она прихватила с собой и Рави.
Чара расхаживала по комнате в коротком черном платье, дефилируя, словно по подиуму, виляя шикарными бёдрами и приводя в состояние возбуждения убийцу Чарли. Он уже не мог спокойно смотреть, как эти длинные ноги в белых ажурных чулках разносят аромат сексапила прямо перед ним. Руки сами инстинктивно подпрыгнули к её ягодицам и прижали стерву к себе за бёдра, когда она приблизилась почти вплотную к нему. Чара вскрикнула и выгнулась прямо ему в лицо, что еще сильнее возбудило похоть убийцы.
– Мерзавец! Отпусти! – зло заверещала Чара, пытаясь вырваться, извиваясь в гибком танце.
– Кого ты назвала мерзавцем, рабыня-потаскуха? Чарли прижал Чару сильнее, насильно усадив её на колени. – Ты не забыла, кто ты?
Чара, злобно тряся головой, заявила:
– Я – госпожа и у меня самой есть рабы. Были бы они здесь - от тебя бы мокрого места не осталось, мерзавец. Пусти!
– Нет, я поиграю с тобой. Мы же вроде как семейная пара, - расхохотался Чарли и опрокинул её животом на стол. Подняв платье, он уткнулся всем бородатым лицом между половинок ягодиц и тут же опьянел от аромата женской плоти. Его возбуждал тот факт, что он в этой монолитной ледяной скале – Чаре, наконец, обнаружил Ахиллесову пяту, - место, которое у неё сейчас дрожало, словно кусок желейного студня.
Однако Чара резко двинула ягодицами по носу убийце и, развернувшись, зарядила каблуком ему между ног. Тот мгновенно взвыл. Чара схватила его за шею, выхватила пистолет, и, наклонившись к его глазам своими порочными тонкими губами, злобно прошипела, надавливая каблуком на пах:
– Послушай ты, - выкидыш пьяного пингвина! Я – женщина Обероя. И если ты хоть пальцем меня тронешь, будешь иметь дело лично с моим господином. Ясно, мразь?