– А! Что? Кто? – сквозь сон захрипела нацистка.
Чарли сильным шлепком ударил её по соблазнительной заднице, еще раз сжал её рукой и сдёрнул трусы. Ткань легко порвалась, и кусок тряпки оказался в кулаке возбуждённого мужчины. Чара попыталась подняться, выгнувшись и сотрясая кровать, но тут же получила удар плетью по спине.
– Ах, ублюдок! Как ты посмел! Сними наручники! Убью! Задушу!
Чара оплевала всю подушку, но Чарли еще раз прошелся по спине хлыстом.
– Ах! – крикнула она от боли. Еще два удара получила её великолепная попа. Чара пыталась повернуться на спину, но Чарли удержал её и стал стегать еще сильнее. Спина покрылась красными полосами, а попа беспрестанно вздрагивала. Чарли изнывал от искушения, но что-то внутри него брезгливо сопротивлялось сексу с этой недавней рабыней. Он предпочитал дамочек почище. Чара извивалась, верещала и не переставала угрожать самыми грязными проклятьями. В конце концов, Чарли ещё раз схватил за ягодицу взбесившейся от злости девушки и наклонился к её лицу:
– Пикнешь, шлюха Оберойская, вставлю кнут по самую рукоять в задницу и прокручу десять раз.
Чара тут же покорно замерла. Чарли сильно сдавил её филейную плоть и бесцеремонно запустил руку во влажное анальное отверстие девушки.
– О, да ты уже такая мокрая. Какая ж ты госпожа? Ты - настоящая рабыня, возбуждающаяся от порки, - расхохотался Чарли, а Чара в отчаянии и злобе зарыдала, подпрыгивая на взмокшем от выделений матрасе.
– Подонок, ты пожалеешь! – шипела униженная женщина.
– Может быть, может быть, – улыбался убийца сквозь жёлтые зубы.- Надо было быть подобрее ко мне. Видели бы тебя сейчас твои рабы.
Чарли злобно расхохотался унижению Чары под страшный визг и конвульсии поверженной стервы.
Настегавши вдоволь, садист вплотную наклонился к уху Чары:
– А теперь ты сдохнешь со своим любовником на электрическом стуле.
Чара всхлипнула:
– Оберой тебя найдёт, ублюдок!
– Мне некогда с тобой разговаривать, тварь.
Чарли перевернул содрогающееся от болей тело Чары. Она всё же была дьявольски великолепна. Затем взял со стола банан, почистил его до половины и поднёс к её животу.
– Что? Что ты намерен делать, подонок? – завизжала девушка.
Чарли медленно вонзил банан во влагалище Чары, конвульсивно взбрыкнувшей ногами в воздухе, и вкрутил его поглубже. Возмущенная стерва исказила лицо до неузнаваемости.
Губы задрожали в смешанном чувстве страха и ненависти:
– Грязный извращенец! Тебе не жить!
Затем он вскрыл банку со сгущенным молоком, и всё содержимое выплеснул на грудь и лицо Чары. Вопящая девушка уже готова была умолять не делать того, о чем она уже догадывалась.
– Борхес, Фаргус! Сюда! – крикнул мучитель. Два питбультерьера – убийцы ворвались в комнату на зов хозяина. – Фас! – приказал Чарли и оба пса набросились на давно желанное лакомство, в которое превратилась их униженная хозяйка.
– Нет! Нельзя! – завопила Чара, бешено извиваясь, - Вон! Вон отсюда! Не смейте прикасаться ко мне! Я прикажу! Прикажу…прикажу…. Ах…..Ой….нет, нет, нет…. . С каждым словом голос её утихал, вздрагивая от огненных языков и мощных лап возбуждающихся псов.
Чарли сунул в искривленный от ужаса и возбуждения рот Чары её разорванные трусы, плюнул ей в злобное лицо и с ухмылкой произнёс:
– Собачьей королеве – собачьи радости. Привет любовничку.
Затем, брезгливо передёрнув плечами, убийца исчез за дверью, чтобы уже не вернуться никогда. Почти до самого утра из спальни Чары раздавались истеричные визги, смачное чавканье, глубокие стоны и неистовое рычание.
А у Чарли появились совсем другие планы. Его путь лежал теперь только в одну сторону - на Дайяна Бич.
Глава 17 Лакли в беде
За столиком придорожного кафе сидел инспектор Крокодиляк и кушал крокодилятину. Вот такая ирония судьбы. Зазвонил телефон: