–О, он ходит такой задумчивый и постоянно повторяет только одно имя – Ева. Не знаете, кто бы это мог быть?
– Понятия не имею, – улыбнулась во весь свой белоснежный ротик юная леди и вприпрыжку ускакала.
– Удивительная девушка! – воскликнул Диего и исчез.
А через сорок две минуты у дворца леди Евы остановилась полицейская Тойота.
* * *
Спустя два дня на Санта-Монике
Лакли долго сидел в ветвях пышно раскидистого своей кроной ясеня, наблюдая в бинокль за таверной «Жало Скорпиона». Уже два часа как никто не входил оттуда и никто не выходил. Он аккуратно спустился с дерева, закурил сигару и направился к окнам цокольного этажа таверны. Обойдя здание несколько раз, Лакли не обнаружил ничего подозрительного. Тогда Моррис вернулся к своему джипу, оставленному в листве папоротника, и еще какое-то время охватывал взором всё здание, пытаясь найти хоть что-то, что выбивалось бы из архитектурного ансамбля.
А через полчаса в двери таверны зашла семейная пара с детьми, за ними белокурая девушка с бидоном для кваса, а чуть позже, кряхтя и страдая от тремора конечностей, приковыляла и сгорбленная старушка в платке, покрывающем всю голову до пояса с котомкой за спиной. Хозяин таверны, Гарри Баскет недовольно нахмурился. Он ненавидел этих нищенок, на прошлой неделе одна такая спёрла у него со стойки бара целый фунт изюму вместе с хрустальной вазой.
Старушка проследовала в дальний уголок помещения, поближе к камину и тихо присела за стол. Юная официантка Норма, подрабатывавшая на школьных каникулах в кафе отца своего парня, неспешной походкой направилась к этому столику.
– Слушаю Вас, – небрежно, жуя жвачку, протянула она вызывающим подростковым гонором.
Нищенка зыркнула по сторонам, и укутавшись еще глубже в платок, что-то пробубнила себе под нос.
– Чё? – в нетерпении скривилась Норма, переступая с ноги на ногу, словно тёлочка в ожидании, когда, наконец, и её покормят.
Нищенка, вибрируя нижней челюстью, заикаясь, произнесла картавым голосом:
– Чашечку кофе и рому. И живее, милочка.
Возмущенная Норма нервно хмыкнула, облила презрительным взглядом старущенцию, и демонстративно приподняв короткую юбку, из-под которой виднелись бежевые трусики, поплелась к бару. Вслед ей раздалось только смачное чмоканье губами. Через пару минут заказ был готов, и нищенка только приготовилась сделать глоток из чашки, как официантка заявила:
– Хозяин потребовал сначала расплатиться.
– Ась? Чавой-то сказала деточка? – выставив облезшее ухо из-под платка, спросила нищенка.
– Говорю, плати сначала, бабуль или проваливай восвояси, – нервно заявила юная хамка.
– Наклонись ближе, доча, никак не уважишь старость? Не слышу я.
Норма, вздыхая, опустила к уху старушки кило своих кисломолочных желез, свешивающихся из лифчика, и хотела было уже зарядить что-нибудь жгучее, как цепкая шершавая рука с наколкой в виде якоря схватила половину этого кило и притянула ближе.
– Когда я уже тебя, Норма, научу вежливости? – прошелестел бархатный голос.
– Ой, – сразу же преобразилась девушка. – Мистер Лакли. Почему Вы сразу не представились? Вы прекрасно выглядите. Ой.
– А что, разве у тебя специальный реестр, кому можно хамить, а кому нельзя?
Норма опустила голову и густо покраснела.
– Простите, я больше не буду. Ужасный день.
– Напротив, девочка моя, день на диво великолепный. Но он станет еще лучше, если ты…
Лакли поманил её пальцем. Норма послушно наклонилась к мужчине.
–Если ты расскажешь мне, у вас в номерах, не поселился ли кто-нибудь из чужаков?
Норма поправила лифчик, сдула локон тёмно-русых волос с глаз и прошептала:
– Да. Позавчера ночью прибыл один. Заплатил за неделю вперёд, сидит в номере. Ничего не заказывает и никого к себе не пускает. Даже комнату убирать не велит. Странный тип.
– Так-так. Чудесно. Где он остановился?
– Номер 13, налево от лифта у туалета.
– К нему никто не заходил? Точно?
– Абсолютно точно, мистер Лакли. Я дежурю здесь уже двое суток.
– Вот видишь, можешь ведь.
Лакли выгреб мелочь из-за пазухи, нервно путаясь в приделанной силиконовой груди, чем вызвал улыбку девушки. Положив пару фунтов на блюдечко, он попросил провести его к номеру. Девушка, захватив чаевые, выпрямилась, поправила юбку, пригладила осиную талию и проследовала в жилой ярус. За ней, кряхтя и чертыхаясь, поплелась и бабушка. Хозяин удивлённо наблюдал эту картину. «Какая-то старуха очаровала нашу Норму! Снег в июле скорее пойдёт». Остановившись у двери номера, Лакли поблагодарил девушку.