– Впредь, не груби посетителям, голубушка.
Норма опустила головку и пообещала:
– Просто я сегодня поссорилась с Диком. Вы же знаете этого придурка. Так он заявил, что категорически против моей работы здесь, потому что, по его мнению, я выгляжу как шалава.
– Да? Какой проницательный мальчик! Может, и я плохо выгляжу?
– Ужасно! – обидчиво пискнула Норма. – К зеленой кофте не идёт синий платок.
Она хмыкнула носиком, повернулась и гордо зашагала прочь. Лакли весело улыбался ей вслед.
Через час из джипа у подножия водопада горы Сияния вышли двое: отставной морской капитан Моррис Лакли и профессиональный убийца – бывшая правая рука Обероя, Чарли Пауэрс. Мужчины направились вдоль ручья к излучине горы, откуда спадают на землю, преодолев все горные барьеры, пенные потоки нервной извилистой реки. Чем ближе они подбирались, тем явственнее оживал для них водопад, бурно приветствуя странников неподвластным человеческому сознанию языком шумных воплей, сопровождающимися фонтанами острых язвительных брызг. Водопад протекал уже много сотен лет по одному и тому же маршруту, не меняя русла, не мня себя юным безумным первопроходцем, настаивая на твёрдом убеждении в своей правоте течь именно этим курсом. Да! «Безумству храбрых» не пел он песню. Да и не видел он смысла что-либо менять в этом сонном круговороте однообразного течения. В его фатальной приверженности к консерватизму, к размеренному укладу круглосуточного течения по заданному природой маршруту чувствовалась своя глубокая мудрость, своя тайная миссия, своя неизменная цель в жизни планеты. И одно это вызывало искреннее уважение.
Чарли что-то энергично показывал Лакли, грассируя толстыми руками в воздухе сверху вниз, а Лакли курил сигару, нервно сплёвывая табак, и изредка кивал головой, отбрасывая осколки осыпающихся камней в сторону. Чарли был эмоционален, он пытался точнее жестикулировать, чтобы как можно подобострастнее угодить строгому моряку, который беспрестанно хмурился и внимательно слушал чернобородого убийцу. Струя воды, ниспадающая ровной стеной с обрыва скалы, была настолько зеркальной, что позволила Лакли заметить отражение фургона, мчащегося в пыли мелкого гравия по направлению к подножию водопада. Лакли схватил Чарли за шиворот и упал с ним за уступ, прямо под нёбо зеркальной струи.
Фургон замедлил скорость и, скрипя тормозами, остановился у загромождённой осыпающейся горной породой грунтовой просеки. Из машины выскочили два боевика с шмайсерами МП-40, а с заднего сидения поднялся довольно импозантный старичок, в лаковых штиблетах и в полосатом нейлоновом костюмчике. Он огляделся вокруг и, описывая какие-то дуги изящной тростью из красного дерева, пристально всматривался в высоту заснеженной вершины горы Сияния и по мере того, как долго он задерживал свой взгляд на водопаде, его лицо становилось злым и серым, как у дикого голодного волка.
– Дайте мегафон, - приказал Оберой Бучу. Верзила с гранатомётом в руках, моментально выполнил приказ.
– Лакли! Я знаю, что Вы здесь. Откликнетесь, друг мой! – крикнул Оберой и махнул тростью двум своим боевикам обойти утёс с тыла.
– Не хотите разговаривать? Напрасно!
Тут же раздался выстрел и взобравшийся на пригорок боевик был сражён пулей из кольта Лакли.
Второй боевик, пустив очередь из автомата, пытался перебежками проложить себе путь ближе к водопаду, но тоже уткнулся мёртвым лицом в грунт из мелкого ракушечника.
– Лакли, – ухмыльнулся Оберой. – Давайте договоримся. Вы всё равно у нас на прицеле. Вам не уйти. Либо Вы спуститесь вниз, либо Вам придётся лезть на гору, и попасть на мушку моей замечательной снайперши.
Чара, чуть прихрамывая, выплыла из машины и присела в кустарнике дикого терна наизготовку. Её озлобленный профиль изредка подёргивался нервным тиком от недавнего потрясения, но она изо всех сил старалась сдерживаться. Оберой продолжал:
– Но я буду великодушным к Вам, Лакли, хоть Вы и уложили двух моих парней. Я отпускаю Вас в обмен на Чарли. А парни у меня еще есть, так что не переживайте на сей счёт. Верните только моего верного пса и убирайтесь на все четыре стороны.