– Только Чарли не говори.
Девушка кивнула и сдерживая в себе слёзы отчаяния, прислонила уставшее лицо к широкой спине Лакли. Пауэрс возопил в истошной истерике. Ему тотчас показалось, что он теряет сознание от недостатка кислорода и потому, безостановочно ползая вокруг завала грота, трусливый убийца пытался носом, как собака, вынюхать струйку воздуха.
– Заткнитесь, трус, – стыдил его Лакли. – Девушка и та смелее Вас.
– А что ей терять? – скулил в ответ наемник. – Она еще даже не жила!
Лакли подскочил к Пауэрсу и сжал его за горло:
– А ты, гадёныш, жил? Как ты жил? Жрал, пил, баб трахал и людей убивал? Честных людей, мизинца которых ты не стоил никогда. Да! Эта девочка еще не жила. Она не умеет еще жить. Пока она только умеет огрызаться и это – её защитная реакция от таких как ты и твой хозяин.
С красноречивым презрением в глазах Лакли отшвырнул убийцу к стене.
– Только жить ей долго не придётся, – ехидно процедил Пауэрс. – Мы задохнёмся здесь, а я хочу жить. И Вам я нужен, поэтому Вы сделаете всё, чтобы вытащить меня.
Лакли выхватил кортик из ножен, оттянул ухо Чарли и приложил лезвием к основанию ушной раковины.
–Я тебя вытащу, но ты мне и без уха сойдёшь, – зло прошипел прямо в рот убийце Лакли. – А если сдохнешь в пути, я твою любимую Чару возьму. Не веришь?
– Верю-верю, – пробормотал Чарли.
Оберой откупорил Артемовское шампанское и облил лицо Чары. Она покорно приняла бутылку и отхлебнула. Хозяин вскрыл вторую бутылку, и они залезли в фургон.
– Ну, – плотоядно прошептал старик. – Иди же ко мне.
Фургон еще с полчаса содрогался, пока не насытившись друг другом, хозяин с рабыней не отправились восвояси, довольные удачно проведенным мероприятием.
– Смотрите, мистер Лакли, – крикнула Норма. – Вода поднимается из колодца.
– Пробивает себе ход наружу. Но откуда?
– Ай! – испуганно вскрикнула девушка. – Там кто-то плавает.
Лакли нагнулся к воде и глаза в глаза столкнулся с мокрой пушистой мордочкой дамана.
– Приветик, – улыбнулся Моррис. – Заходи в гости.
Маленький зверёк прыгнул на каменный пол пещеры и стал нюхать воздух.
– Какая прелесть, – раскрыла объятия Норма. – Иди ко мне.
Юркий пушистик забрался к девушке на колени и начал облизывать её живот, приводя Норму в неописуемый восторг. Чарли смотрел на всё это, как на кошмарный сон.
– Послушайте, – вспомнил Лакли, заметив еще две мордочки, торчащие из воды, – А ведь даманы – зверьки сухопутные, они почти никогда не плавают. Зато они прекрасно
ориентируются в лабиринтах горных расщелин.
– И что? – не понял Чарли.
– Вы отупели здесь от сырости. Это значит, что суша рядом. Норма! Лови.
Лакли бросил ей мобильный телефон.
– Обходи весь завал и звони Торнтону. Попробуй поймать хоть малейший сигнал. Вытащи антенну на всю. И выверни усилитель до предела. И вызывай, вызывай его непрерывно.
– А Вы?
– Попробую превратиться в дамана.
Лакли снял куртку, сдёрнул полурваную рубаху и нырнул в воду, ободряюще подмигнув Норме. Девушка подползла к колодцу и поцеловала поверхность воды, скрывшую Лакли. Пауэрс криво усмехнулся. Норма, перешагнув через развалившегося Чарли, принялась водить телефоном по стене, стараясь обнаружить сигнал.
Лакли же оплывал тяжёлые бочки и брёвна, которые так и норовили прибить его словно комара к стене. Даманы резвились в воде, но им тоже было лень долго в ней оставаться. Они предпочитали солнечный свет. У даманов был медленный обмен веществ, и эти зверьки, похожие то на хорьков, то на мангустов просыпались каждое утро, выходя на солнечный свет из щелей скал, сидя час-два в состоянии анабиоза, пока не согревались и не оживали. В воде же ощущали полное уныние.
Но почему-то сейчас им нравилось нырять. Лакли стал догадываться о причине. В воде плавали размороженные ягоды, фрукты, грибы – все запасы хозяйки склада. И ушлые даманы ныряли, собирая, словно хомяки за щёки такие припасы – для них как манну небесную. Однако на счастье Лакли несколько даманов поплыли домой и Моррис направился за ними. Вот и свет – тоненький лучик, вот он стал толще, вот она – решётка, сплюснутая скалой, но для даманов – достаточно, чтобы пролезть. Лакли подплыл и попытался выдернуть железный обруч, чтобы расшевелить камни. Но дыхания уже не хватало. Плыть обратно – могло не хватить сил. Мозг заработал сильнее. На Лакли плыла огромная двухтонная кованая бочка. Он нырнул под неё и, подталкивая снизу, направил удачное стенобитное орудие в отверстие. Удар! Еще удар! Камни тронулись с места, но в глазах Лакли посинел мир. Затем мир стал красным и стал темнеть…..темнеть….. «Бочка разбилась. Что же в ней было?» Это была последняя мысль моряка Морриса Лакли.