– Но я же преступница.
– Ничего страшного. Можно обойтись и без оков. Вам просто предложат вакантное местечко. На стуле. Электрическом, - неуклюже пошутил инспектор.
– Без суда и следствия?
– Что Вы, сударыня Мы же не варвары. Суд состоится. Но может быть, Вы одумаетесь и до суда.
–Я сейчас не поняла. В чем я должна одуматься?
Инспектор ничего не ответил, лишь прикусил губу от того, что сболтнул лишнее и препроводил Еву, Боба и Диксона в полицейскую машину в сопровождении двух детективов-неврастеников. «Мда, у султана казематы покомфортней были», – усмехнулась Ева, оглядев камеру с иронией в глазах. Она за последнее время уже настолько привыкла к неприятностям подобного рода, что автоматически выработала некоторый иммунитет и на многие вещи смотрела с определённым оптимизмом или точнее будет сказать - с некоторой долей апатии. Её верные друзья находились - каждый в отдельной камере на первом этаже полицейского участка, а она - на втором, где обычно содержали ВИП персон.
Сегодня участок благодушно замер от рутинных криминальных дел. За окошком солнечно улыбалось воскресенье и задержанным в суп положили еще полторы куриные косточки. Крокодильяк уехал на объезд, а в полутёмном коридоре бряцал ключами лишь один дежурный старший сержант Том Бэшфул, который несколько вальяжно прохаживался вдоль камеры Евы и, чуть замедлял шаг у решётки, чтобы подольше искоса полюбоваться красотой своей необычной пленницы. Но как только мисс Ева бросала на него прищуренный взгляд, он моментально смущался и тут же скрывался за невидимой частью стены. Девушку забавляла такая милая стеснительность у стража закона, представителей которых она всегда воспринимала крайне жестокими, даже кровожадными монстрами, - без души и ума. Охраннику без конца звонил телефон и Бэшфул кому-то раздражённо объяснял, что волноваться не стоит, всё мол, обойдётся. При этом тяжко вздыхал и кусал ногти на артритных пальцах.
– Вам не хватает кальция? – предположила Ева.
– Разговаривать не положено, – твёрдо заявил сержант.
– Однако скучно же столько времени бродить туда-сюда, туда-сюда. Так и голова закружится.
– Не положено, – еще раз повторил сержант.
Ева приблизилась к решетке и прислонилась лицом к чугунным прутьям.
– Вы такой грустный. Девушка бросила?
– Я женат, – резко бросил сержант.
– Вы так тоскливо вздыхаете. Мне самой плакать захотелось. Хотите, я зареву? Я так профессионально это делаю. Вы только сядьте, а то упадёте.
– Мисс, прошу Вас. Не выношу женского плача.
– А я – мужского. Поэтому выкладывайте, что у Вас произошло?
Бэшфул слегка нахмурился, пытаясь придать себе грозный вид охранника опаснейшего преступника, но Ева так мягко и с еле заметной иронией глядела на него, что он потихоньку стал таять. Откашлявшись, полицейский чуть тише произнёс:
– Кошка болеет. Никто не знает, что с ней. Которого уже по счёту ветеринара вызывали. Без толку. Ничего не ест. Дышит как-то часто и всё время судороги мучают. Дочка плачет постоянно. Эээ, да ладно. Забудьте, мисс. Идите-ка лучше на место, а то не ровен час, комиссар явится и устроит оглушительную головомойку.
– Так-так. Тут надо посмотреть. Между прочим, моя мама однажды пантеру вылечила, – гордо выпалила Ева и, отвернувшись, поплыла к койке.
Сержант задумался, почесал затылок и смущённо подошёл к решётке:
– Простите, мисс….как это….а может, ну…Вы сможете посмотреть Тутси?
– Кто такая Тутси?
– Так ведь, кошка наша.
– Несите немедленно!
Через полчаса заплаканная десятилетняя девочка по имени Дженни принесла в корзинке персидскую кошечку. Ева осмотрела её, кошка сразу же замурлыкала в нежных руках девушки.
– А ну-ка, давай откроем ротик.
Королева надавила на скулы кошки и та послушно высунула язык. Затем Ева провела ладонью по шёрстке, что-то внимательно рассматривала и задумчиво качала головой. Кошка каким-то странным взглядом гипнотизировала королеву, и только девушка отодвигалась от неё, как кошка всё ближе к ней подсаживалась. Наконец, Тутси запрыгнула на плечо доброй хозяйке и выгнула перед ней спину. Инстинктивно Ева понюхала шерсть и скривилась.
Тутси еще раз заглянула в глаза девушке и промурлыкала.