– Да-да, милая, я, кажется, поняла тебя, - задумалась Ева. – Скажи, Дженни, а чем ты кормишь свою Тутси?
Девочка тоненьким голоском пропищала:
– Молоком и рыбой.
– А молоко где стоит?
– На кухне.
– Свежее?
– Ну да, синее.
– То есть как это синее?
Сержант вмешался:
– Видите ли, мисс, у нас идёт ремонт и возможно краска капает в пищу, но там буквально пару капель. Это ж кошка. Даже если и сглотнёт – она ведь и не такое ест.
Ева была поражена таким невежеством.
– Вы – варвар, папаша! Вы знаете, что кошки слизывают всё, что капает на их шерсть, а кроме того, если Вы разбавляете краской еще и молоко. Она же отравилась!
У сержанта выступил пот на лбу:
– Да? А я ведь не знал. Что же делать?
– У Вас есть медпункт здесь, в вашей тюрьме?
– Ну, да.
– Тогда, быстро клизму, свежий воздух и пусть пощипает зелёную чистую травку. Еще давайте ей рыбий жир и следите за питанием! Слава богу, она еще у вас асбест не грызла.
И тут шквал ветра буквально сорвал с петель входную дверь:
– Это что здесь происходит?
Шквалом оказался сам Крокодильяк.
– Бэшфул! Три наряда вне очереди! Кто Вам дало право общаться с заключёнными? А Вы! – крикнул он Еве. – Ступайте на своё место.
– Во-первых, почистите свои зубы. От них амбре как из болота. И не смейте повышать свой мерзкий голос на свою будущую хозяйку. Иначе немедленно звоню своему жениху, господину Оберою. Он узнает о каждом выплеске Ваших грязных мыслей и конец Вашей нелепой карьере. Это я Вам обещаю. А во-вторых, я хочу ужинать. Всё. Вы мне больше не интересны.
Королева демонстративно повернулась ровной спинкой и медленно направилась к койке. Комиссар, опешивший от такой наглости, ворвался в камеру и наклонился над девушкой.
– Да если бы…если бы не Ваш дядя….
Полицейского стали душить эмоции. Он протянул к ней руку, растопырив вибрирующие от злости пальцы над её лицом, - Да я бы тебя…я бы…..
Ева насмешливо смотрела прямо ему в глаза и спокойно прошипела:
– Ступайте прочь.
Крокодильяк, злобно буркнув: «Маленькая сучка», громко лязгнул замком камеры и, выпустив неизрасходованный пар в сторону сержанта Бэшфула, нервно зашагал в свой кабинет.
На следующий день, лишь дождавшись очередного громкого ухода Крокодильяка, сержант Том поспешил к леди Еве:
– Мисс, я прошу прощения, что нарушаю Ваш отдых…
– Как Тутси? – сонно спросила узница.
– И Дженни и вся наша семья Вас очень благодарят. Кошка почти поправилась!
– Ну, вот и замечательно. Следите за ней. Она ведь тоже член вашей семьи и хочет быть ухоженной и здоровой.
– Да-да, конечно, мисс, – смутился сержант. – Скажите, может, Вам что-нибудь нужно? Я бы мог что-то сделать для Вас. Кроме, конечно, освобождения.
– Спасибо, мне не хватает только дорогих мне людей. Хотя, слава Богу, что их здесь нет, – печально улыбнулась Ева.
Диксон, скрестив ноги на тюремной койке, забавлялся последней своей игрушкой, которую смастерил по Джапанскому чертежу. При обыске её не нашли, так как миниатюрная плата помещалась даже под ногтем пальца. В камеру вплыли два неразлучных детектива – де Билло и де Генерато. Они будто опасались ходить порознь и поддерживали друг друга не только физически, но и ум был один на двоих. И если первый начинал что-то говорить, то уже не беспокоился о том, чем закончит фразу. Завершал предложение второй.
Войдя в камеру, будучи оба из разряда жвачных полицейских, постукивая палками о широкие ладони, они молча уставились на доктора, словно видели живого человека в первый раз в жизни, а может просто не придумали загодя причины своего визита.
– Ну? – разбудил анабиоз полицейских доктор. – Проездом или приглашаете на рандеву?
Полицейские стали усиленно передвигать челюстями, что красноречиво показывало, как напряжённо они пытались переварить значение слова «рандеву», но выходило все не так скоро, как им бы хотелось.
Наконец, де Билло решился начать:
– Сэр, пока отсутствует инспектор Крокодильяк, нам это поручено….