— Раиса, я разочарована, – томный голос перекрыл все звуки в округе. — Я была уверена, что как только ты услышишь чудный запах моих новых ароматических свечей, ты тут же его оценишь по достоинству!
— Чего я должна услышать? – Баба Рая поправила на плечах пуховый бежевый платок и направилась в зал, – ты что, уже со свечами разговаривать начала, Кашпировская?
Бабушка раскинула деревянные бусы и вошла в зал. Теперь она смогла увидеть и лицо своей подруги. Покрытое морщинами, бледное лицо с острыми скулами, тонкими губами и такими же тонкими нарисованными бровями. Глаза ее впали, и как будто были из хрусталя. Старушка медленно провела вошедшую взглядом, закуривая сигарету.
Бабка Рая оглядела мрачную комнату. Первое, что бросалось в глаза, это свечи, горевшие на маленьком черном столике – единственный источник света в комнате. Вокруг них лежало много хлама: сухоцветы, колода карт, непонятные разноцветные бусы, ожерелья и браслеты и, конечно же, пепельница, заполненная через верх бычками сигарет. На полу и на стенах комнаты красовались различные ковры с самыми причудливыми узорами.
— Понавешала ковров, — вздохнула старуха, – на потолок тоже прибьешь?
— Таким образом, я охватываю пространство со всех углов, чтобы не было никакой конкретной стороны, которая является нижним ребром, а другая – верхним. Мое пространство свободно от этих понятий.
— Да ты скажи проще – дыры в стене, а заклеить нечем! Я принесу тебе шпаклевки, в сарае еще лежит, мы все тебе сделаем.
— Раиса, — Авдотья закатила глаза, – Присаживайся на диван, рядом с Мартой.
Баба Рая испуганно повернулась лицом к дивану. Она не сразу заметила другую маленькую и полненькую старушку, расположившуюся на диване.
— Господи! Марта! – бабка схватилась за сердце, — тьфу на тебя! Не заметила. Что ты притаилась здесь? Ты хоть там дышишь?
— А что мне еще делать… — хриплый тонкий голосок выдавал отсутствие некоторых зубов у крохотной бабули, – меня никто еще ни о чем не спрашивал, вот я сижу и молчу…
— Итак, — высокая и тощая Авдотья села на свой выцветший потёртый кожаный пуфик и сделала тягу сигаретного дыма, – рассказывай, Раиса. Как все прошло? Уже прошел суд?
Бабка Рая опустила взгляд на танцующее пламя свечи. Язычок огня крутился и плясал вокруг фитилька, демонстрируя всю свою гибкость и проворность.
— Как ты и говорила, суд прошел и Женька остался со мной. Вот, недавно приехал. Мрачный, молчаливый. Видела бы ты его. Тощий, прям как ты. Обросший, немытый, смотреть страшно. А было когда смотреть, он из комнаты практически не выходит. Запрется там и сидит. Выходит, только когда его псину покормить надо. Привез ее на мою шею из города, она бегает, блох собирает…
— Не может никак отойти, так?
— Не то слово…
Язычок пламени блеснул на глазах Марты, наполнявшихся слезами:
– Бедный мальчик. В его возрасте пережить такое…
Она опустила голову и спрятала лицо в ладони. Авдотья, докурив сигарету, выбросила ее в и без того полную пепельницу, и тут же закурила новую.
— Ты ему так и не сказала правду? – стеклянные глаза будто смотрели сквозь Раису.
Баба Рая затаила дыхание:
— Я не хочу, чтобы он знал про это…
— И правильно. – Вздохнула Авдотья, – пусть хотя бы какое-то время святой образ этой женщины останется в его памяти. Не стоит убивать ее и в наших сердцах.
— Царствие небесное… — тихо перекрестилась баба Марта в углу.
В комнате воцарилась тишина. Только тени старых женщин плясали на станах вместе с огоньком свечи. Авдотья потянула руку к колоде карт. Ее длинные костлявые пальцы с хрустом один за другим схватили их, и медленно, словно механически, подняли со стола. Старуха принялась мешать карты. Делала она это так уверенно, что даже не смотрела на них. Ее пронзительный взгляд затуманенных глаз насквозь пробивал бабку Раю, которая боялась поднять взгляд в ответ. Шелест карт был подобен свисту стремительно летящего лезвия ножа по воздуху, и с каждым разом этот звук становился все громче. Баба Рая взглянула исподлобья за спину Авдотье. Ее огромная черная тень была похожа на танцующего черта. Он отбивал копытами в такт свечке непонятный танец. Он извивался подобно змее, скрючивался, а затем снова распрямлялся. Рая наблюдала за ним не отрываясь. Но стоило ей опустить взгляд, как у нее перехватило дыхание.