Парень испуганно отпрыгнул в сторону, прямо в лужу скисшего бульона. Обернувшись, он увидел, как вонючая жижа стекала с крыши, сочилась между кирпичами со стен дома. Запах кислятины пробивал нос и бил иглой прямо в голову. Жене казалось, он стал зарастать плесенью прямо изнутри. По его рукам стекал жир. Он скользил между пальцами, склеивал их между собой. Холодная субстанция текла по его спине, струями текла по ногам, прямо в калоши. Его калоши были доверху залиты жиром. Парень пытался крикнуть, но его рот был также залит густым, холодным маслом. Он не мог сделать и вдоха. Упав на колени, парень стал блевать желтоватой жижей. Но она никак не могла закончиться. Она заполнила его желудок, легкие, мышцы, кожу и кости. Женя попытался встать, но он намертво прилип к плесневелым бревнам. Удушье давило ему горло. Он никак не мог сделать вдох. Жир тек с его ноздрей, попадая в рот и заставляя его блевать снова. Женя не видел перед собой ничего, его глаза тоже были заполнены маслом. Мутная картинка постепенно чернела. Отчаянные попытки сделать хотя бы один вдох стали сопровождаться судорожными движениями рук и ног. Голова вот-вот была готова расколоться надвое. Чувствуя, что сознание покидает его, Евгений стал медленно заваливаться на левый бок…
Перевалившись через перила, парень рухнул в куст сирени, больно ударившись головой о ее ветку. Сделав шумный, глубокий вдох, Евгений вскочил, выбрался из кустов и оглянулся. Голова гудела, а в носу держался отвратный запах гноя. Отряхнувшись, Женя поспешил как можно скорее выбраться наружу, оставив наедине стаю шустрых мух и смердящую миску с помоями.
Небольшой, ничем не примечательный деревянный дом расположился посредине улицы. Отличался он только тем, что вокруг него не было забора, а входная железная дверь была двойной. Прямо над ней красовалась синяя вывеска с белыми буквами, на которой просто было написано – «магазин». Железная дверь была облеплена различными бумажками, например, график отключения света по разным улицам, объявление о пропаже кота, либо же просто черно-белая листовка, призывающая не открывать по ночам двери незнакомцам. Были и написанные от руки листовки «Яйца – 30 рублей за десяток», «Продам гараж», «Рассада недорого» и, конечно же, «Потомственная гадалка Авдотья Никифоровна поведает всю правду о вашей жизни и не только». Бросив взгляд на это «объявление», Женя закатил глаза, и с усилием потянул массивную железную дверь. Та поддалась ему и впустила парня внутрь.
За небольшим синим столиком, накрытым синей пленкой, на котором расположились огромные бежевые советские весы с надписью «Тюмень», стояла буквально необъятная женщина в красной кофточке и в синем фартуке. На пухлом, поплывшем лице ярко выделялись красные губы, синяя тушь и бородавка на левой щеке. Своими толстыми пальцами она пыталась считать мелочь.
— Баба Марта! Буханка хлеба двадцать четыре рубля стоит! А вы мне четырнадцать суете! – низкий женский голос заставлял все помещение звенеть.
— Да ты что? Ой, горе мне, – горбатая старушка полезла в карман. Кряхтя, она достала из кармана монетку и протянула продавщице.
— Что ты мне даешь-то, баба Марта? Это пуговица!
— Батюшки! Откуда я ее оторвала-то? – Бабка стала щупать свой халат.
— Все, ладно. Успокойся, потом занесешь. Баба Марта, ты мне вот что расскажи, ты у тетки Раисы уже была?
Бабушка промолчала.
— Говорят, к ней внук-то приехал, а Светка, интересно, тоже с ним? Или сына на лето отослала, а сама там в своем городе наверно гуляет! – женщина рассмеялась.
Старушка опустила глаза, затем сказала:
— Нет больше Светы. Похоронили ее не так давно.
Продавщица вскликнула. Ее визг эхом прошелся по помещению.
— Как похоронили? Где? На нашем кладбище?
Старуха помотала головой:
— Нет, батюшка сказал, что нельзя хоронить на кладбище таких… Нельзя.
— А как это… А где ее похоронили?
Дверь заскрипела, и в помещение зашел растрепанный черноволосый парень.
— Здрасте.
Баба марта обернулась и кивнула. Приглядевшись, она узнала мальчика. Ее лицо в тот же миг скукожилось, как будто она съела лимон, она застонала и начала плакать. Неуклюже и торопливо она поспешила к выходу. Парень не стал ее останавливать, просто обошел ее и приблизился к прилавку.