Входная дверь голубого цвета со скрипом открылась, и Женя вышел на крыльцо. Прохладный ветерок тут же ударил в него приятным цветочным запахом. Две синички сидели на перилах и напевали свои песни. Женя поднял глаза, и увидел перед собой тонкий стан, схваченный белым шелком. Ее подол белого платья нежно развевался на ветру. Черные длинные волосы были убраны за аккуратные ушки. На круглом лице с тонкими губками и большими синими глазами сияла ослепительная улыбка. В ее тонких руках была плетеная корзинка, прикрытая белым платком.
— Привет еще раз… — Она опустила свой взгляд на деревянное покрытие крыльца. – Ты убежал, даже булочки не попробовал. Вот, я тебе принесла.
Девушка протянула корзинку с клубничными булочками. Евгений долго наблюдал за ней, потом все-таки взял ее в руки.
— Спасибо… — буркнул он. Гостья не спешила уходить и молча смотрела на парня. Ему стало немного не по себе.
— Если захочешь, можешь вернуться к нам. Тебя все ждут.
— Хорошо. Я подумаю. – Женя кивнул и незамедлительно вернулся в дом.
Парень отнес гостинцы на кухню, поставив корзинку на стол, а сам уселся на стул и схватился за голову. Он пытался уложить в голове все то, что произошло. Но почему-то в его голове возникал образ незнакомой девушки в белом платье. Удивительно, как сильно она похожа на…
Женя вытащил из корзинки еще теплую булочку и откусил кусочек мягкого теста. Алая клубничная начинка выбралась наружу, побежав по руке парня. Ловким движением он облизнул потеки сладкого варенья и продолжил уплетать булку.
Нужно немедленно бежать из этого проклятого места. Что-то хочет его убить, и он это чувствует…
Когда солнце утонуло за горизонтом, а на небе выкатился бледный диск луны, густые облака стали медленно пожирать звезды одну за другой. Макушки огромных тополей и сосен качались из стороны в сторону, словно подгоняя тучи поскорее нависнуть над деревней бетонно-серой плитой. В один прекрасный день она рухнет с небес и раздавит все живое в этом месте.
Вновь загудел ветер. Его холодные порывы снова носились по улицам деревни. Так он хотел оповестить каждого жителя о своем возвращении. Он шуршал листьями, поднимал с земли ветки и прочий мусор и швырял их в забор, скидывал с натянутых во дворе веревок белье, закидывал пыль в открытые окна, ветер делал все, что ему захочется. От всего этого шума очнулись дворовые собаки. Сначала одна из них подала голос, следом за ней, словно взрывной волной, очнулись и все остальные. Дикий лай и вой слышался отовсюду. Казалось, эти псы просто обезумели. Дай им волю – они вырвутся из своих цепей, выбегут на улице и начнут охотиться на все живое. Поймают какого-нибудь прохожего и разорвут его на куски там же.
Такие мысли посещали бабу Раю, пока она шла по улице среди всего этого хаоса. Она то и дело оглядывалась, проверяя, нет ли за ней хвоста. Старушка поглядывала на деревянный забор, мимо которого она проходила. Там, в темноте между дощечками, то и дело мерцала пара глаз. Чего ему стоит снести этот забор в щепки и наброситься на несчастную?
Через несколько минут Бабка добралась до нужного ей синего забора и заглянула во двор. Из окон в доме лился тусклый свет. Хозяйка ждет ее. Старушка зашла во двор и оглянулась. Улица была пуста. А может быть, ей это так только кажется?
Как только она вошла в дом, в нос ударил запах воска. Старушке очень трудно было разуваться в потемках, но хозяйка дома не любила электрический свет.
На самом деле старуха Авдотья была очень своеобразной личностью. Всю жизнь она прожила в этой деревне. Сколько ей лет – точно никто не знает, Но она явно была старше бабушки Раи. У нее никогда не было мужа, детей тоже не успела завести. Зато по молодости она сумела побывать где-то в Индии, совсем недолго. Оттуда она и привезла свои «странности»: Свечи, карты и конечно же свое новое понимание мира и приоритеты. В церковь она больше не ходила, святые праздники обходила стороной. Но как только в небе блеснет полная луна, или же день сровняется с ночью, она по лесу ходит и травы собирает, костры жжет. Ее сначала называли сумасшедшей, да обходили дом стороной. А потом она начала гадать людям, и гадания ее сбывались. Сейчас ее тоже называют сумасшедшей, а по ночам все равно приходят и просят о помощи, чтобы никто не увидел их за таким постыдным делом. Грех же, все-таки.