Авдотья махнула рукой, взяла чайник и осторожно пошла до кухни.
— А тебе зачем Владимир пригодился? – Крикнула та из другой комнаты.
— Чего? – баба Рая ничего не услышала.
— Владимир тебе зачем?!
— Какой Владимир?
— Да тьфу ты! – старуха разругалась.
— Ты чего там говорила, Авдотья? – Спросила бабушка, когда ее подруга вернулась.
— Да я уже забыла. Ты мне вот что скажи, где молодожены жить-то будут?
— Да как где, — баба Рая развела руками. – В Кирки и будут, до свадьбы. Да может - и после.
— Ну да, ну да… — Авдотья закурила новую сигарету – Останется тут невестка жить, втроем в одном тереме. Обратно его в город и потянет, а Кирка так и останется здесь одна, как ты.
Баба Рая вздохнула.
— Не останется, Дианка хорошая. Не бросит ее. Она знает, в каком Кирка состоянии. Да и к черту этот город!
— Диана, значит… — Авдотья медленно выпускала дым, словно вскипевший чайник дует паром через свисток. Сквозь ее кривые зубы раздавался почти такой же свист. Голубоватый дымок плавно поднимался до самого потолка, где и рассеивался, не оставляя за собой ничего, кроме вони.
— Что в этом городе может быть полезного? Что, в деревне плохо живется?
— Плохо, мам. Плохо. – Света стояла за кустом боярышника, как будто прячась от кого-либо, и покуривала сигарету. – Жене тут плохо будет.
— Что ему здесь «плохо»? Ему тут и еда самая свежая и настоящая, и природа какая, и воздух свежий, если ты не будешь здесь его отравлять этой дрянью. – Старушка схватила дочку за запястье. — Убери ее, а то сейчас он выйдет и увидит!
— Отстань! – Женщина выбралась из цепких материнских рук, – здесь ему ни учебы никакой, ни работы! Ему же мир охота повидать! Все попробовать!
— Ты все, что ему надо попробовать, привозишь ему оттуда, когда в свои командировки катаешься! Никакого мира ему не надо, он не хочет. Ему и тут хорошо.
— А ты у него спрашивала, перед тем, как говорить так?
— Не огрызайся матери! – Старуха стала шипеть сквозь зубы. – Я лучше знаю, где ему будет хорошо, а где нет! Нечего ему среди ваших алкашей делать!
— Вот именно, поэтому я его отсюда и увезу. – Женщина выбросила бычок от сигареты и пошла в дом.
Во дворе снова слышался детский смех. Скрываясь от палящего солнца в тени дома, за кустами ночной красавицы малыш Женя играл со своей собачкой. Мальчик дрессировал ее. Он кидал ей палку и просил принести. Собачка быстро реагировала на летающий предмет и бросалась в погоню, хватала его, но вот обратно нести она не торопилась. Женя подзывал ее к себе, предлагая в обмен сухой корм, который мама привозила с города, когда возвращалась с работы. Кем она работала, Женя не знал. На три дня она уезжала в город, потом три дня оставалась дома. И сегодня она должна была снова уехать...
— Чапа, Неси палочку!
Собачка, учуяв корм, бросила ветку и подбежала к хозяину. Только тот теперь не спешил отдавать ей корм. Странный такой, а зачем тогда звал?
— Женя, ты пытаешься ее приманить кормом, который она и так ест каждый день? – к мальчику подошла мама и опустилась рядом с ним на корточки. – Ты ее этим не убедишь. За какие-то заслуги нужно давать достойное вознаграждение. Колбаску, или мясо…
— Еще бы мы мясо на дворнягу не переводили, — Баба Рая поднялась на крыльцо – И так, как в санатории живет…
Женя расстроенно рассыпал горстку корма на землю и повернулся к маме:
— Ты снова уезжаешь?
— Да, мой мальчик, — Она поцеловала его в лоб – уже уезжаю…
— А когда я с тобой поеду? Я тоже хочу в город. Хочу к папе.
Женщина встала, протянув мальчику руку. Тот взялся за ее палец своей ладошкой.
— Скоро поедем. Тебе же в школу нужно будет ходить. Поедем вместе жить там.
— Навсегда? – Удивился кроха.
— Ну, я надеюсь.
Женя притянул маму к себе. Он хотел ей что-то прошептать на ушко. Женщина опустилась, и мальчик сказал:
— Мама, давай бабушку брать не будем. А то она и там ругаться будет…
Мама рассмеялась.
— Хорошо, Женя. Да она и не собиралась. Ей и тут хорошо живется.
Женя запрыгал от счастья.