— Жень, мне Диана разрешила взять одну книгу. Она привезла их из города и они все новые, я не знаю, какая сейчас самая хорошая… Не подскажешь? Вот, например, «Мятный сон» Антона Юлы, она хорошая?...
Она вцепилась в книгу двумя руками, боясь встретиться с юношей взглядом. А он увлеченно изучал ее густые черные волосы, как они растекались по ее плечам. Она аккуратно подняла белоснежную, словно фарфор, кисть руки и убрала часть из них за ушко. Парень чувствовал, как от нее пахло вишней. Этот запах что-то напоминал. Что-то далекое, сладкое и спокойное. Этот запах расслаблял его. Он боялся что-либо отвечать. Тот был уверен, что любым своим словом может спугнуть этот нежный аромат и комната вокруг вновь запахнет сыростью и гнилью.
— Что это у вас тут, приданное? – Словно из-под земли, в комнате возникла тетя Кира. Как по команде, все присутствующие одновременно повернулись к ней лицом. Ева отвернулась от Жени, унося за собой весенний аромат.
— Показывай. Что привезла… — женщина подошла к коробкам и стала внимательно изучать их содержимое. Диана пододвинула поближе одну из сумок и раскрыла ее:
— Вот, смотрите! Это постельное, а вот это шелковые платки. Там еще шторы лежат, изумрудные, ваши любимые!
Тетя Кира взяла в руки белый платок с золотой вышивкой и стала внимательно его разглядывать:
— Красиво. Сама шила? – Ее руки нащупали на обратной стороне небольшой клочок бумаги. Это была этикетка, – ах, магазинная!.. Почему же сама не сшила? Не уж то не умеешь?
Диана молча сложила руки и стала переступать с ноги на ногу. Тетя Кира цокнула и положила платок обратно. Окинув взглядом содержимое сумки еще раз, она не стала больше ничего доставать.
— Ладно, потом перетащишь все в комнату. Пошли, поставишь мне укол, – она повернулась к гостям, – спасибо, что помогли. Можете потихоньку расходиться.
Евгений посмотрел на Еву и Марию. Те переглянулись и смиренно направились на выход. Женя последовал за ними.
На улице стояла кромешная тьма. В шаге от порога не было видно ничего – черная бездна. Женя на ощупь нашел перила и стал аккуратно спускаться по трем ступеням вниз. Как только он ступил на землю, он почувствовал, как к его ноге кто-то прикоснулся. Одернувшись, он присмотрелся внимательнее, не сразу заметив Чапу. Она все это время его ждала здесь.
— Не пугай меня так! – Выдохнул парень, – и как мы домой пойдем? Хоть бы фонарик был… Ни грамма света…
— Он и не нужен… — из темноты вылезла рука и схватила его за плечо. Напуганный Женя вскликнул второй раз, отпрыгнув в сторону. В темноте заблестели рыжие пряди, и на черном фоне деревьев вырисовался женский стан.
— Не доверяй свету… — шептал стан, – чем больше ты будешь вглядываться в темноту, тем больше она тебе покажет истину, во всех подробностях... Ты можешь довериться свету, и увидеть только часть. Но как только он снова покинет тебя, ты снова погрузишься в вечную тьму, которая тебя ослепит…
— Что ты несешь?
— Я говорю, подожди, — Мария блеснула своей белоснежной улыбкой, – сейчас глаза привыкнут, и все будет видно.
Она зажала в зубах сигарету и зажгла ее зажигалкой.
— Будешь курить? – обратилась она к парню. Дым полетел в его сторону, и парень учуял горький запах табака. В голове всплыло воспоминание о сладкой вишне, о ее мимолетности. Лучше запаха сейчас не могло быть.
— Нет, не курю.
Девушка усмехнулась, выпуская облако голубого дыма. Она стояла, опершись на перила, и внимательно изучала парня. Словно хищная пантера, она выбирала наилучшие места на его теле, в которое можно вцепиться зубами. Женя стоял спиной и чувствовал ее взгляд. Не зная почему, он не решался сделать какое-либо движение.
— Нравится тебе в деревне? – Она решилась на первую атаку, но Женя решил попытаться ее отбить:
— Мы с тобой уже разговаривали об этом. Ответ очевиден.
— Надо же, — девушка усмехнулась, — Я думала, если людям где-то плохо, они стараются как можно быстрее сбежать оттуда. – следующий удар последовал незамедлительно.
Парень замер. Девушка читала его мысли. Ему противен весь этот мир. Но было одно место, где когда-то ему было хорошо. Хорошо вместе с ней. Это действительно то, чего хотел юноша – сбежать отсюда и вернуться туда, где было хорошо. Но это было невозможно.