А когда в колледже начинались экзамены, Ночь никогда не оставляла ее в одиночестве. Она садилась рядом с ней на подоконник, внимая все то, что она читала вслух. С восходом солнца снова укладывала ее и таяла от солнечных лучей, упавших на ковер с большого окна.
Диана всегда чувствовала прилив энергии только с наступлением Ночи. Она давала ей особую силу. Ночь была ее лучшей подругой. Они побывали во множестве компаний, видели все мыслимое и немыслимое. И расставались только с приходом солнца.
Ночь помнила блеск в ее глазах, ее решительность и сумасбродность. Диана всегда поражала ее своей искренней верой в чудо. Ее улыбка светила ярче, чем полная луна в небе. Она определенно была самой яркой звездочкой в этом мире тусклых карликов.
Но что она видела сейчас? Глаза потускнели, улыбка стерлась с лица, от смеха остались лишь воспоминания, а кожа стала бледной, словно тусклое сияние полумесяца. Что с тобой стало, подруга?
Ее тащили под руку две старушки, словно провожали покойницу на тот свет. Она шла, еле передвигая ногами, будто пьяница. Но это точно был не алкоголь, ведь Ночь не раз видела Диану подшофе, и она всегда выглядела только веселее и энергичнее. Что-то здесь точно было не так…
Старушки привели ее к деревянному зданию, из трубы которого в небо поднимался столб дыма. Они отварили дверь, выпустив наружу обжигающий пар и вошли внутрь.
－ Авдотька, － баба Рая стала раздеваться, － может, все-таки стоило Киру предупредить, что мы Диану забираем? Ее же сейчас потеряют.
－ Никто ее не потеряет. Это мы ее потеряли она теперь над своим Кирюшей будет летать, как сорока. И я тебе говорила, это тоже очень важная традиция – омывание невесты.
－ Невесту подружки омывать должны, а не две старые клячи! Диана, где Мария?
Диана всю дорогу не проронила ни единого слова. Казалось, она даже не дышала. И тут она решила промолчать.
－ Да бог с ней. Диан, раздевайся, что стоишь?
Диана неуверенно взялась за края потной, вонючей водолазке и стала медленно поднимать ее вверх. Старушки переглянулись.
－ Это я, бабка старая, плохо вижу, или она и в правду вся синяя?
－ Батюшки… － Баба Рая подошла к девушке и взяла за плечо. Та сжалась и затряслась, － доча, что это такое?
Диана сбросила ее руку, пытаясь спрятать синие пятна руками.
－ Не наше дело, Раиса! Пойдемте уже внутрь.
Женщины вышли из предбанника и зашли в деревянную комнату, заполненную горячим паром. На стене весели веники из дубовых веток. Диану посадили на скамейку и стали поливать из ковша. Вода бежала по ее шее, паутинкой расходилась по груди и мелкими струями бежала по ногам. Каждое ее прикосновение к синякам ощущалось, как укол ножом. Диана сжала челюсти и тихо постанывала.
Баба Рая слышала, как ей было больно, но ничего не могла сделать. Сердце в груди старушки заныло. Она снова почувствовала себя безнадежной. Старушка гладила девушку по голове своей дрожащей рукой, сдерживая слезы.
Диана молча смотрела на Авдотью и молча удивлялась. Ее тело было похоже на старый скелет, на который натянули желтоватую, пятнистую резину. Обвисшая грудь была покрыта паутинкой из синих венок. Тонкие руки двигались медленно, словно капы паука.
－ Дианочка, ну чего ты молчишь? – Баба Рая натирала ее тело мылом. Каждое прикосновение приносило Диане боль, и она еле слышно шипела. Чтобы не слышать ее страдания, старушка пыталась ее заболтать. － Ну расскажи нам, как ты? Переживаешь, небось. Завтра уже под венец.
－ Конечно, она переживает. И за завтра переживает. И за будущее свое переживает. Это же ее первая свадьба.
－ Какое еще будущее? – Прошептала невеста, － я мертва.
Старушки замолкли. В комнате был слышен только треск дров в печи. Лишь баба Рая изредка всхлипывала, вытирая пот и слезы с лица.
Город засыпал. Темно-синее небо с пурпурным оттенком покрылось крошечными пятнами. Причудливая лодка месяца медленно плыла, качалась на волнах в этой безграничной вышине. Загадочный лодочник рассыпал по небу звезды, будто приманку для рыбы. Эти яркие точки собирались в необычные волшебные узоры. Они выстраивались в линии, собирались в круг и водили хороводы, Рисовали картины созвездий. Сотни миллионов ярких звездочек рождали из хаоса нечто невероятное. Можно было часами сидеть и разглядывать их невиданные формы и постоянно находить что-то новое, что-то необыкновенное.