Она подняла взгляд на бывшего мужа. Ее глаза были залиты кровью. Лицо кипело от ярости.
－ Света, я готов к тебе вернуться. Я приму тебя такой, какая ты есть сейчас. Мне будет трудно жить с чувством, что моя жена творила ужасные вещи, но я готов все принять. Ради Жени.
Мама раскрыла рот и стала звонко смеяться. Это был пугающий хохот, который резал слух. Он был ему знаком. Женя слышал этот звериный смех от той стаи гиен, которые готовы были разорвать при каждой встрече. Но он никогда раньше не слышал ничего подобного от нее.
－ Какой же ты идиот! – Кричала мать, – ты просто конченый придурок! В отца решил поиграть? Спешу тебя разочаровать… Отцами могут быть только мужчины, а ты не мужик. Ты баба! Самая настоящая, трусливая и ничтожная баба! Сними брюки и надень юбку, не позорься!
Отец издал смешок.
－ А ты только брюки и умеешь снимать...
Лицо матери стало бордовым. Она схватила первую попавшуюся тарелку со стола и швырнула его в мужчину, но тот увернулся. Посуда прилетела в стену прихожей и рассыпалась на сотни осколков прямо над Чапой. Собака заскулила и пулей выбежала из квартиры. Женя прижался к стене. Ему казалось, что все его органы внутри стали суетливо бегать по телу, пытаясь найти выход, но мышцы словно залили свинцом.
На миг в доме воцарилась тишина, аж в ушах зазвенело. И лучше бы эта тишина продолжалась бы вечно. На крик перешел отец. Он влепил матери пощечину с размаху и кричал на нее. Женя не понимал, что он пытался сказать. Из его рта будто бы текла грязь, глина. Она брызгала во все стороны, пачкала стены, стекала на пол. Но больше всего эта грязь лилась на беззащитную мать. Он поливал ее этой глиной, а она пыталась ее стряхнуть, укрыться от нее руками. В ответ на это отец схватил ее за запястья и стал тормошить. Недолго думая, он швырнул ее в сторону, она ударилась головой о стену и громко всхлипнула. Неизвестное чудовище, выдающее себя за отца, подошло к женщине и продолжило ее лупить. Глаза Жени, наблюдавшие за всем этим, наполнились горячими слезами. Он подбежал к чудовищу и схватился за его руку. Женя стал бить его руками и ногами. Чудовище это заметило и посмотрело на него. Мальчик увидел, как дико блеснули его красные глаза. А на голове его выросли козлиные рога. Монстр оттолкнул от себя мальчика копытом и продолжил издеваться над своей жертвой. Женя испуганно вскликнул и рванулся прочь из квартиры, звать на помощь.
Он выбежал на лестничную клетку и направился к двери напротив. Мальчик тарабанил по ней руками и ногами, вопил и молил о помощи. Дверь открылась и из узкой щели вылезла старая иссохшая морщинистая голоса с русыми короткими волосами на голове.
— Тебе чего надо? – прошипела женщина.
— Тетя Люда! Тетя Люда! Помогите! Какой-то монстр притворился моим папой и бьет маму! Быстрее! Нужно ее спасти!
Женя весь дрожал, а по щекам текли реки слез. Женщина громко цокнула:
— Алкашня! Напьются и морды бьют. Скажи своим родителям, если через десять минут они не закончат этот ор, я вызываю милицию!
Дверь захлопнулась. Женя даже не успел ничего сказать. Он замер, боясь даже пошевелиться. Стоял и молча слушал, как за спиной, в его доме плачет мать. А он ничем не может ей помочь…
Внезапно он услышал над свист над головой. Подняв голову, он увидел, что крышка люка, ведущая на крышу, была открыта. Надо срочно позвать кого-нибудь на помощь. Может, там его и услышат?
Сорвавшись с мертвой точки, Евгений вскочил на железную лестницу и выполз на крышу.
— Пожалуйста, кто-нибудь! Мою маму сейчас убьют! Пожалуйста, пусть этот монстр исчезнет! Спасите мою маму!
— Эй, пацан! – Раздался голос где-то снизу. – Закрой рот и дай поспать!
— Господи, что происходит! – Подхватил женский голос. – Я только ребенка уложила!
Небо было усеяно звездами, такими яркими и счастливыми. Эти звезды не подозревали, что происходит в этот момент прямо под ними. А может, они и помогут? Мама рассказывала ему, что когда звезда срывается с неба, она готова исполнить любое желание человека перед своей смертью. Может быть, хотя бы одна звезда полетит вниз, пожертвует собой ради здоровья его мамы. Пожертвует своей жизнью, упадет и разобьется, но с уверенностью в том, что чья-то жизнь была спасена.