— Женя! – послышался знакомый хрупкий голос.
Что-то в груди заныло. Но осталось ли там что-то?
— Женя, спустись, пожалуйста, помоги мне! Я одна не справлюсь, Женя! Мне трудно одной. –каждое слово стало ножом в спину, — Хоть ты у меня есть. Ты слышишь?
Он все слышал. Это все, что он теперь мог делать. Только слушать.
— Женя? – Она продолжала его звать. Мысленно парень просил, чтобы она прекратила. Чтобы она сказала что-нибудь, что его ранит, чтобы он снова ее ненавидел. Но она не говорит. Она никогда этого и не говорила. Она никогда не хотела его обижать. Она пыталась любить. Так, как она умеет.
В конце мая вонь со стороны болот особенно отвратна. Жуткий запах гнили и грязи раздавался по всей окрестности. До конца неясно, это так пахнет помутневшая зелёная вода трясины в глубине леса, сгнившие деревья ивы или же берёзы, а может, свежий труп юного парня, свисающего с потолка своей комнаты.
За окном бесновалась гроза. Шумел ветер, насвистывая свои любимые мелодии. К середине ночи баба Рая смогла доползти на чердак. Дверь со скрипом открылась. Застывший на морщинистом лице ужас в полумраке стал самой страшной картиной. Это мгновение отпечаталось Евгению на веки. Он видел его каждый раз, когда закрывал глаза.
Скорая помощь. Больница. Коридоры, больные и врачи. Бабушка.
— …Нам не удалось его спасти.
Кого это – его? Про кого они говорят? Кого нужно спасти?
Мертвую тишину больничных коридоров разорвал отчаянный крик. Баба Рая упал на колени, схватившись за голову. Женя подался вперед, он хотел подбежать к ней и обнять ее, но чертова веревка не подпускала его. Он широко открывал рот и хотел кричать, но у него не получалось.
Коридор больницы перевернулся. В нем Все так же была бабушка, но врач уже был другой.
— …Ее нашли с большим количеством гематом на теле. Она потеряла слишком много крови. Мы сделаем все, что в наших силах…
Врач поднял голову и посмотрел на Женю. Баба Рая покинула помещение, а врач приблизился к парню. Только сейчас он увидел, что висит прямо над ней…
Вот и она. Мама. Наконец-то он ее увидел. Он так хотел, чтобы этот миг настал – и вот он. Женя видит маму. Такую красивую, пускай и опухшую. Ее лицо не испортит ни один синяк, никакие пятна крови. Для него она все равно останется самой лучшей мамой в мире.
Его слезы градом стекали со щек и падали на ее лицо. Соленая вода омывала ее, стирала всю грязь, которую оставили на ней. Он смывал с нее все плохое своими слезами. Каждая слезинка делала ее еще красивее. Она лежала на операционном столе, и Женя слышал, как она дышит. Как бьется ее сердце. Он молил, чтобы она проснулась, он хотел разбудить ее своими горячими слезами.
Врачи склонились над ней, прикладывая все усилия для ее спасения. Все, кроме одного. Он стоял в углу комнаты и молча наблюдал. На нем была Медицинская шапочка и маска, но Женя все равно узнал его по глазам. Отец заметил на себе взгляд Евгения и осторожно снял с лица маску:
— Прости меня, сынок. Это я вас убил.
Женя непонимающе смотрел на него. Папа подошел к изголовью и посмотрел на свою жену:
— Я погубил ее. Она пыталась остановить меня от моих увлечений, но я был непоколебим. Мои долги росли на глазах, пока меня не лишили жизни. И все мои задолженности легли на ее плечи…
Евгений обомлел. Он не верил своим ушам.
— Твоя мама всего лишь пыталась защитить тебя. Любой ценой. Не злись на нее. Злись на меня.
Капли стали падать медленнее. Движения хирургов стали заторможенными. Ее пульс стал редким. Пауза между сердечными ударами становилась все медленнее и медленнее. Только не сейчас. Только не это. Она еще не проснулась. Она не увидела его, не улыбнулась. Она, наверно, даже не знает, что ее сын здесь. Женя здесь, свисает с потолка на веревке…
А должна ли она видеть его таким? А должен ли он видеть ее такой?
Мир застыл. Пульс остановился. Пауза стала вечностью.
— Ты умер, Женя. Тебя давно нет в живых. Твое тело нашли на чердаке, свисающим с потолка. Ты повесился ночью, когда была гроза. С утра баба Рая испекла блинов, которые ты так и не попробовал. Ты так и не спустился в то утро. Ты совершил ужасный грех, Женя, поэтому ты оказался здесь. Я просто хотела тебя спасти.