Как бы то ни было, стан у Евы оказался гибким, движения легкими, а волосы, гладким водопадом раскинутые по плечам, матово блестели в свете винтажных люстр.
— А вам никто не позвонил, — зачем-то констатировал Каменев и смутился собственной бестактности. Наверное, это все же вино.
— Не позвонил, — спокойно кивнула Ева и подняла на Дмитрия невозможной глубины глаза. — Я просто не взяла телефон в поездку, не люблю, когда меня дергают.
— Так вы все же незамужняя?
— Почему? — Она негромко рассмеялась. — К моей неприкосновенности семейный статус не имеет никакого отношения. Не думаю, что за какую-то неделю мой супруг попадет в ужасную катастрофу. А если даже и попадет, что толку переживать, если билеты на обратную дорогу все равно уже куплены на восемнадцатое.
— Вы его не любите, — с какой-то долей лихого злорадства снова ляпнул Каменев. — И кольца не носите.
— А с каких это пор кольцо является показателем любви? — удивилась Ева и подняла аккуратно выщипанную бровь.
— Наверное, с той же самой, что и штамп в паспорте, — ухмыльнулся Каменев и, бросив взгляд через плечо, заметил входящую в зал Елену. — А вот и подруга ваша вернулась. Пойдемте, сядем?
На сладкое дамы заказали корзиночки с кофе, а Каменев, закурив сигарету, откинулся в кресле, сквозь прикрытые веки созерцая спутниц и думая, что они обе чертовски как хороши и обаятельны. Раскрасневшиеся от вина щечки и блестящие глаза, да и вообще, Дмитрий всегда благоволил длинным волосам. Жалко, что в последнее время все реже попадаются такие прически.
— А как вы, девушки, смотрите на то, чтобы я показал вам город?
— Поздно уже, — слегка нахмурилась Ева, — да и мороз...
— Бросьте! — Игривое настроение волной накатило на музыканта и он, рисуясь, отправил к потолку плотные колечки дыма. — Когда еще представится случай вырваться из дому? Мороз — дело неприятное, но кто мешает нам продолжить дискуссию в комфорте и неге?
Елена кинула быстрый взгляд на подругу, и Каменев подумал, что с негой он слегка перегнул.
— А поедемте, — Ева вдруг тряхнула волосами и рассмеялась, отчего у Дмитрия екнуло в животе. — Лен?
— Ну… — смугляночка покусала губу, — как-то это...
— Как? — вскинул брови Каменев и послал ей одну из самых очаровательных своих улыбок. — Неприлично? А кто, позвольте спросить, возьмется судить вас сейчас? Нет, вы, конечно, можете вернуться в свою скучную общагу и коротать вечер, глядя в потолок...
— И снова слушать Ганона[3], — Ева подперла кулаками щеки и скорчила рожицу. — Юные пианисты самозабвенно занимаются до полуночи, как раз у нас за стенкой.
— Тем более!
Каменев ухватил недопитую бутылку, прикидывая в уме, как далеко находится круглосуточный киоск от гостиницы "Северная", в коей на ресепшене работал Павлик — некогда любимый ученик, подающий большие надежды. И, что тоже немаловажно, находился отель в квартале ходьбы от дома самого Каменева, так что, перед работой можно будет успеть и переодеться, и позавтракать.
— Ладно, — Елена с пьяной бесшабашностью махнула рукой, и вскоре троица вывалилась на ночную улицу.
— С чего начнем экскурсию? — поинтересовалась Ева, снова прячась под большим меховым капюшоном.
— С метро, — важно сказал Дмитрий и назидательно поднял палец. — Метрополитен — краса и гордость нашего города, был построен… черт, я забыл.
Дамы дружно расхохотались и потянули спутника в сторону освещенного проспекта.
Грохочущая змея подземки долго несла их в спальный район, обдавая резкими запахами дешевого кофе, духов и почему-то горелой резины. Народу, несмотря на поздний час, было много. Город жил, город отказывался ложиться спать, он ревел многоголосным хором клубов и дискотек, переливался огнями афиш, вздыхал в подворотнях томными шепотками любовников, ругался, пил и нес по венам метрополитена последние вагоны. Каменеву не нашлось сидячего места и он всю дорогу простоял, ухватившись за поручень. Немного снисходительно созерцал две то и дело клонившиеся друг к другу макушки спутниц, а однажды, перехватив веселый взгляд Евы, даже набрался наглости и погладил ее по волосам.
До гостиницы они добрались быстро — мороз почти выветрил хмель и запас тепла, унесенный ими из "Гнезда", а вот дальше музыканта ждало жестокое разочарование. Любезный Павлуша так некстати слег с простудой, и дежурившая на ресепшене дородная баба, точно заученный урок, твердила, что мест нет. Да еще ехидно поглядывала в сторону ожидавших у допотопной кадки с фикусом девушек. Не впечатлило тетку ни удостоверение, ни набор дежурных комплиментов, и через десять минут Каменев признал полное поражение.