несмотря на огромные трещины на стенах, местами заделанные цементом, все ещё хранило следы былой
величественной красоты. Высокие резные окна и двери, мраморная отделка, старая, местами отбитая плитка при
входе… В любой другой стране это здание, построенное в больше века назад, уже бы объявили памятником
архитектуры и отреставрировали бы. Но мэру этого маленького городка казалось, что это не та проблема которую
следует решать сию секунду, поэтому можно пока что успешно игнорировать её.
Аня практически ворвалась в просторный больничный холл выложенный каменной плиткой, в котором почти
не было посетителей. Антон за ней едва поспевал. Взглядом отыскав регистратуру, девушка уверенным шагом
направилась туда, но на полпути прямо перед нею возник знакомый мужской силуэт:
- Вова! – случайная встреча была тут как нельзя кстати. – Что случилось?
Молодые люди пожали руки и парень подробно рассказал:
-Я пришел домой а там весь пол водой залитый. Ну, думаю, трубу прорвало, стопроцентно соседей затопили!
Смотрю вода из ванной… Ну, я и бегом туда. А она там лежит…
- Кто она? – потерял нить рассказа Антон.
- Ева! Она прям в ванной лежала…вся в синяках, без сознания, а вода просто ледяная… - Вова замолчал.
- Что с ней? – встревожено спросила Аня.
- Не знаю, её отвезли в палату, врач пока не приходил... – попытался рассказать парень, но девушка его
перебила:
- Что с ней? Ты сказал, она была в синяках?
Вова не знал, как правильно ответить на такой вопрос. Поэтому отвел взгляд и тихо сказал:
- Ничего хорошего…
Аня и Антон переглянулись, и девушка миновав друга прошла к стойке регистратуры:
- Добрый день к вам привезли мою подругу на скорой…
- Когда? – поинтересовалась молоденькая медсестричка не отрываясь от своего занятия – глядя в небольшое
зеркальце, которое раньше явно было частью пудреницы вытирала осыпавшуюся тушь под глазами. Аню
взбесило такое отношение с её стороны, но она постаралась взять себя в руки и максимально спокойно ответить:
- Девушка восемнадцать лет, скорая забрала её из дому два-два с половиной часа назад…
-А-а-а! – поняла о чем речь медсестра. Отложив зеркальце в сторону, она принялась искать помаду, в
небольшой ярко красной косметичке с черной молнией, лежащей рядом, попутно рассказывая: - Больная
поступила без сознания, с переохлаждением и подозрением на легкое сотрясение мозга, гематомы по всему
телу…
Она, наконец, нашла помаду и отвлеклась, крася губы. Аня едва сдерживала себя, что бы не дать волю
желанию заставить эту крашенную блондинку подавится помадой.
- Её забрали в хирургическое отделение, третий этаж, - вспомнила, наконец, о их существовании медсестра. –
Врач, - она зашуршала бумагами у себя на столе, - Самойлов Глеб Валентинович… так… мг-г…
Аня обеспокоенно наблюдала за тем, как её лицо приняло задумчивое выражение.
- Что там? – не удержалась она.
- Ваша больная пришла в сознание и отказывается от госпитализации и осмотра… Её оставили только до
утра.
Невнятно пробормотав ей какую-то дежурную благодарность, Аня побрела к парням, стоящим в стороне.
- Ну? – без обиняков спросил Вова.
- Ничего не понимаю… - растерянно посмотрела на него девушка. – Говорят у неё гематомы и сотрясения
мозга, но она пришла в себя и отказывается от помощи…
Повисла гнетущая тишина.
- Нужно поговорить с Евой. Пусть объяснит, что случилось, - Антон ободряюще взял Аню за руку. – Куда её
положили?
Ребята довольно быстро нашли нужное отделение. Чтобы не заглядывать в каждую палату подошли к
дежурной медсестре на посту и просто спросили. Идти пришлось через все отделение, и как оказалось –
напрасно. Еву положили в бокс, вторая дверь от входа в отделение. Чертыхнувшись, троица поплелась назад.
Дверь в палату была закрыта. Постучавшись, Аня открыла дверь и осторожно заглянула во внутрь, прежде,
чем войти и позволить войти парням. Эта палата сильно отличалась от той в которой подруга лежала в прошлый
раз. На четыре места, правда, занято было только одно – крайняя у окна постель. Окна незанавешены, стойкий
запах хлорки и полинявшие от времени и пожелтевшие простыни на незанятых кроватях, битый паркет на
полу…
Ева лежала на кровати и смотрела в окно.
Первое, что поразило Аню – это даже не синяки у неё на лице и на руках лежащих поверх одеяла, успевшие
уже почернеть. Первое, что бросилось в глаза – это то, насколько сломленной и безвольной она казалась. Итак, от
природы миниатюрная брюнетка теперь казалась ещё меньше, словно жизнь покинула это хрупкое тельце.