Джон и Ева называли ее Свидетелем, и Лили очень хотелось понять, какой именно смысл они вкладывают в это слово. Однако она не торопилась раскрывать перед Джоном все свои карты. Лили вспомнила его слова: «Ей надо будет скоро сказать… но жизнь и тело ее так сильно исковерканы». Разговор вплотную подошел к теме ее снов или галлюцинаций, и она задумалась над тем, насколько сильно может быть покалечен ее ум. При этом Лили осознала, что мнение Джона для нее очень важно, и ей стало немного не по себе от того, что она так сильно от него зависит.
– Скажи, а сам Хан-эль является Свидетелем?
Джон настолько удивился, что открыл рот.
– Хан-эль? Нет. Он просто старый друг, мы с ним многое пережили вместе. В том числе много боли. – Он поднял руку к горлу, помолчал и продолжил: – Вот мы подняли тебя еще на один градус.
Каждые пятнадцать минут Джон сообщал Лили о том, что изголовье ее кровати подняли еще на один градус, и постепенно она сама начала замечать эти изменения. Ее поле зрения расширялось. Однако, когда изголовье кровати подняли на шесть градусов, ей стало дурно, и она почувствовала головокружение.
– Остановитесь! – закричал Джон. – Дайте ей время прийти в себя.
Лили вспомнила Хан-эля и его песню. Это помогло ей побороть тошноту и напомнило о ярких переживаниях, испытываемых в обществе Евы.
Приблизительно через час Лили сообщила, что готова продолжить. Постепенно перед ее глазами открывалось огромное окно, в котором виднелось ярко-синее небо с редкими белыми облачками, что снова напомнило ей о другом мире – мире ее грез.
– Джон, ты веришь в Бога? – спросила Лили.
Последовала долгая пауза.
– Нет, – ответил Джон наконец.
– И я тоже.
Он прикоснулся к ее руке. Девушка подняла глаза и увидела, что он стоит рядом.
– Лили, бессмысленно использовать слова «Бог» и «верить» в одном предложении. Я не верю в Бога. Я знаю Бога! А когда Его лично знаешь, вопрос веры отпадает сам собой.
Лили не поняла его ответа.
– А Хан-эль – Бог?
Джон громко рассмеялся.
– Нет, что ты. Судя по всему, мой друг произвел на тебя впечатление. Хан-эль – один из слуг Господа. – Джон наклонился поближе к лицу Лили и прошептал: – Хан-эль – ангел.
Когда Лили краем глаза увидела линию горизонта, ей опять стало дурно, и подъем изголовья остановили.
– Если тебе полегчает после того, как стошнит, не стесняйся, – сказал Джон.
– Нет уж, не надо.
– Тебя разве никогда не тошнило? – спросил он и отошел подальше.
– Не люблю, когда меня рвет!
– Рвет! – повторил он громко для всех, кто находился в комнате. – Рвет! Новое слово. – Он произнес это слово, растягивая букву «р», как рычащий тигр: – Р-р-р-рвет. Интересное словцо. Ну, раз ты не любишь, когда тебя рвет, пусть этого во время моей вахты не случится. Кстати, я правильно использовал его?
– Правильно, – улыбнулась она, превозмогая тошноту.
Наконец, после того как перед ней полностью открылась линия горизонта, где небо целует океан, Джон возвестил, что на сегодня хватит и больше поднимать ее не будут. День, по его мнению, прошел успешно, и теперь Лили должна отдыхать. Через несколько минут шум в комнате прекратился, и стало совсем тихо.
Джон ненадолго вышел и вернулся с чашкой аппетитно пахнущего бульона. У Лили в животе все так и заурчало.
– Скоро нам придется принять посетителей, – сообщил Джон и сел рядом. – Я как мог откладывал эту встречу, но гости становятся все настойчивее.
– Что им от тебя нужно? – спросила она.
– Не от меня, а от тебя. Когда изголовье кровати поднимут полностью и ты сможешь сидеть, они обязательно появятся. Летти говорит, что дело в каком-то древнем пророчестве. Они сами объяснят, что им нужно. Ну, а сейчас, – Джон помешал ложкой в чашке, – в награду за все твои сегодняшние мучения я тебя покормлю. Повара и Хилеры сварили для тебя бульон со смесью разных трав. С тех пор как ты у нас появилась, это твоя первая настоящая еда. С этого дня для выздоровления тебе нужно будет есть и пить. – Он поднес ложку к ее рту. – Давай. Это вкусно, я сам пробовал. – Джон подмигнул.
Лили проглотила и почувствовала, как приятное тепло разливается по всему телу. Она поперхнулась бульоном, но Джон аккуратно вытер ей рот и снова поднес ложку. На протяжении нескольких минут она глотала бульон.
– Уверен, ты съела бы еще, но на сегодня хватит. Не хочу, чтобы тебя вырвало, – сказал Джон.
– Мое мнение, судя по всему, никому не интересно, – ответила она и сделала глубокий вдох, с наслаждением втягивая запах моря и цветов.
За окном темнело. Все еще прикованная к кровати, сейчас она чувствовала себя лучше, чем когда-либо. Конечно, не считая снов.