Она подумала о Саймоне и скинула одеяло, чтобы посмотреть на ногу, которую ей пересадили от другой девушки. Лили задумалась о том, кем была эта девушка и как жила. Нога была абсолютно функциональной, хотя кожа на ней была светлее ее собственной и с веснушками.
Вскоре появились женщины, одетые как монахини. Они помогли Лили с ее утренним туалетом, то есть с тем, чем обычно занимаются люди, проснувшись. Они молчали, улыбались и казались очень приветливыми. Когда женщины исчезли, появился Джон с завтраком. Лили порадовалась настоящей еде, правда, она показалась ей немного пресной и однообразной. Джон объяснил, что она на диете, потому что ее организм еще не окреп. Они вдвоем позавтракали, после чего Джон ушел, и она стала рассматривать зыбь на поверхности океана, каменистый пляж, прибой, а также растительность на берегу, где обнаружила деревья, обычно встречающиеся в совершенно различных климатических поясах.
Потом Лили делала гимнастику: напрягала и расслабляла мышцы всего тела, начиная с пальцев ног и заканчивая шеей. Ей предстояло заниматься этим шесть раз в день. После нажатия нескольких кнопок ее кровать превращалась в инвалидное кресло, в котором можно было передвигаться по комнатам. Силы постепенно возвращались к ней, но Лили не торопилась встать и попробовать ходить. «Всему свое время», – думала она.
В тот день Джон подготовил ей сюрприз. Лили въехала на кресле по небольшому подъему и оказалась на открытой площадке, расположенной непосредственно над комнатой, в которой она жила. Впервые за долгое время Лили почувствовала тепло солнечных лучей. Площадка была небольшой, но вид с нее открывался прекрасный. Джон оставил Лили подышать свежим воздухом.
По периметру площадки шло ограждение. Лили решила не подъезжать к нему слишком близко. Она находилась достаточно высоко и боялась, что у нее закружится голова.
Лили развернулась так, чтобы послеобеденное солнце грело ей лицо и руки. Ветерок растрепал ее распущенные волосы, и она почувствовала себя свободной и почти счастливой, хотя обычно ощущала необъяснимую грусть. Неожиданно у нее возникло ощущение, что за ней наблюдают. Она вздрогнула и поморщилась. У нее было чувство, будто к ее руке прикоснулось что-то холодное, как лед. Она обернулась и увидела, что в пяти метрах от нее, около выхода на террасу стоит Саймон.
Высокий и худощавый, он был одет слишком тепло для такого погожего солнечного денька. На нем была белая, застегнутая на все пуговицы рубашка и красный галстук-бабочка. Белоснежность рубашки подчеркивала темноту его кожи. Девушка обратила внимание на то, что ветер обдувает ее со всех сторон, а там, где стоит Саймон, почему-то царит безветрие и полный штиль. Смотрел Саймон не на нее, а в другую сторону.
– Извини, не хотел тебя напугать. Не бойся, – произнес он неожиданно нежным голосом.
Она облегченно вздохнула:
– Ты действительно немного напугал меня. Я не слышала, как ты вышел на площадку… и поэтому очень удивилась.
– Я не люблю привлекать к себе излишнее внимание. Я все делаю тихо. А где Коллекционер? – спросил он, повернувшись к ней лицом и широко улыбаясь. – Куда подевался твой защитник и хранитель?
– Не знаю, – ответила она.
– Ну, может, это и к лучшему, что его здесь нет, – заметил Саймон. – Переговорим с тобой наедине, если ты, конечно, не возражаешь.
Лили едва сдержала улыбку. Она понимала, что совершенно не знает Саймона и с ним следует быть осторожной. Как она уже написала в своем дневнике, он показался ей опасным, но в хорошем смысле этого слова. Ей стало приятно при мысли о том, что он искал с ней встречи.
– Мне все равно, решай сам, – ответила она. – Если хочешь, можем позвать Джона.
Этот разговор был игрой. Она знала об этом и догадывалась, что и он тоже знает. Саймон улыбнулся, посмотрел в другую сторону, потом снова на нее и только тогда ответил:
– Лилит…
– Лили, – поправила она, – меня зовут Лили.
– Да, конечно. – Он плотно сжал губы. – Главное здесь то, что тебя выбрали Свидетелем Начала Всех Начал, то есть очень важного события. Для меня большая честь с тобой познакомиться, что бы ни говорили все остальные.
– Каких остальных ты имеешь в виду? И что они говорили? – Ей были приятны лестные слова, но, тем не менее, она насторожилась.
Саймон смутился и быстро извинился:
– Прости, не хочу темнить. Все было сказано от чистого сердца, и все желали тебе добра.
– О ком ты говоришь?
– О них, о тех, что старше.
– А что они говорили?
– Ну, например, что ты ребенок. У меня же совершенно другое мнение на этот счет. Они справедливо отметили, что ты молода и у тебя мало опыта. Но я не об этом. Я согласен с ними в том, что ты еще сама не осознала важности происходящего, а также тех решений, которые тебе придется принять. Я считаю, что тебе надо будет помочь советом.